Каталог книг

Стоун Д. Влюблен и очень опасен

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Отец Фанни Грейвил-Ньюджент, известный изобретатель, трагически погиб. И что еще ужаснее, пострадало его доброе имя. А вести расследование поручено не кому иному, как Рейфелу Льюису, бывшему жениху Фанни – смелому и проницательному детективу Скотленд-Ярда! Фанни понимает: только Рейфел в состоянии помочь восстановить истину. Но стоит ли ли доверять мужчине, однажды уже обманувшему ее чувства? Даже если в сердце под пеплом горечи и разочарования еще теплится огонек былой любви…

Характеристики

  • Код номенклатуры
    AST000000000143940

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Стоун Дж. Влюблен и очень опасен Стоун Дж. Влюблен и очень опасен 63 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Стоун Дж. Влюблен и очень опасен Роман Стоун Дж. Влюблен и очень опасен Роман 146 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Бланк Э. Атрион Влюблен и опасен Бланк Э. Атрион Влюблен и опасен 293 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Стюарт Э. Красив и очень опасен Стюарт Э. Красив и очень опасен 120 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Стоун Д. Звезда Интернета Стоун Д. Звезда Интернета 356 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Вооружен и очень опасен Вооружен и очень опасен 171 р. ozon.ru В магазин >>
Вооружен и очень опасен Вооружен и очень опасен 309 р. ozon.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Читать Влюблен и очень опасен - Стоун Джиллиан - Страница 1

Стоун Д. Влюблен и очень опасен
  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 530 200
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 458 427

Влюблен и очень опасен

Фицровия, Лондон, 1887 год

– Отчаянный ты парень, Рейф. Я бы так не смог.

Рейфел Льюис чиркнул спичкой. Едкий запах серы повис в душной темноте ночи.

– Поцелуй меня в зад, Флин. – Рейфел с наслаждением затянулся сигаретой – курить сигареты марки «Филипп Моррис» считалось модным в гомосексуальных кругах – и, запрокинув голову, устало прислонился к фонарному столбу.

– Меня уволь, а вот кое-кто, пожалуй, от такой чести не отказался бы, – насмешливо парировал Флин Рис.

Если бы детектива Льюиса спросили, что заставило бы его бросить любимую работу, он бы ответил не раздумывая: еще одно подобное задание.

Облюбованный сыщиками фонарный столб находился в нескольких ярдах от дома номер тридцать пять по Кливленд-стрит, в котором располагался самый шикарный гомосексуальный бордель города. Но внимание Скотленд-Ярда этот бордель привлек не своей специализацией, а участившимися скандалами с участием завсегдатаев заведения из числа первых лиц королевства.

Рейфу и Флину предстояло провести специальную операцию по задержанию одного или нескольких причастных к скандалу лиц, известных своей слабостью к мужским прелестям. Расчет был на то, что полученные в камере предварительного заключения «приятные» впечатления заставят распоясавшихся сластолюбцев вести себя скромнее. При этом в Скотленд-Ярде каждый понимал: самое большее, что можно сделать – это запугать преступников. Довести дело до суда едва ли удастся.

Рейф достал из кармана бумажный пакет с тянучками и протянул напарнику.

– Не желаете сладенького, мистер Рис?

Флин отправил конфету в рот.

– Не искушайте меня, мистер Льюис, – протянул он, с удовольствием причмокивая.

Рейф выпустил колечко дыма.

– А ты молодец, Флин. Сработал на ура. Тот парень и понять ничего не успел, как оказался в наручниках.

Добротная четырехместная карета выехала из-за угла, постепенно замедляя ход.

– На ловца и зверь бежит. Рискнем? – Флин, подмигнув Рейфу, юркнул в переулок, где, по слухам, любители однополой любви находили друг друга.

Карета проехала мимо вальяжно покуривающего у фонарного столба детектива Льюиса и остановилась там, куда свет фонаря не доставал. Затушив сигарету, Рейф неторопливо направился к экипажу. Возможно, этот «клиент» из тех, кто предпочитает заниматься любовью, не выходя из салона. Краем глаза Рейф заметил, как метнулся по переулку и притаился за каретой его напарник Флин.

Окно экипажа приоткрылось.

– О, цветок нездешний и прекрасный! Можно ли купить твою благосклонность?

Детектив Льюис за словом в карман не полез:

– Лишь лучших я готов принять в свои объятия. – Рейфу не удавалось разглядеть лицо сидящего в карете мужчины; угадывался лишь темный силуэт господина в шляпе-котелке. Впрочем, кем бы ни был этот господин, цель его приезда сомнений не вызывала. Поговорка «Рыбак рыбака видит издалека» применительно к этому случаю могла звучать так: «я милого узнаю не по цвету, а по поэту». Среди эстетствующих приверженцев однополой любви имелся обычай вместо визиток обмениваться поэтическими строфами, наполненными особым, лишь им одним понятным эротизмом.

Губы крупного и, надо сказать, довольно красивого рта загадочного любителя поэзии – верхняя часть лица, включая глаза и нос, оставались в густой тени – медленно растянулись в улыбке. От господина в котелке пахло дорогим табаком и выдержанным виски.

– Он так хорош, что глаз не отвести, и обещает сладкие утехи его порочная улыбка, но… – Господин в экипаже вежливо ждал ответной реплики.

Рейф вымучил улыбку, лихорадочно подыскивая подходящую строфу.

– Но вкусит от плода запретного того лишь тот, кто щедро за него заплатит, – триумфально закончил Рейф.

– Даю тебе десять гиней и ни фартингом больше. – Господин в котелке высунул голову из окна экипажа – прямо под каретный фонарь.

Рейф навалился на дверь, бесцеремонно просунув локоть в открытое окно.

– Будь у меня жена такая же голубка, я бы не стал искать ей замену среди местных голубков.

– Забирайся в карету, Рейф.

Рейф уселся рядом с господином в котелке, который при ближайшем рассмотрении оказался главным инспектором сыскной полиции. Зено Кеннеди был вторым после Уильяма Мелвилла, начальника антитеррористического отдела, человеком в Скотленд-Ярде. Недавно Зено прославил себя и свое ведомство тем, что предотвратил готовящийся членами Фенианского братства крупный теракт и фактически обезглавил опасную террористическую группировку.

– Как прошла ловля на живца?

Рейф скромно пожал плечами:

– Поймали одну рыбу.

– Пожалуй, слишком крупную. Приятеля принца Эдди. Увы, пришлось его отпустить.

Зено втянул воздух через зубы, словно в приступе нервной боли.

– Бьюсь об заклад, Мелвилла эта новость заинтересует. Где Флин?

– Добрый вечер, сэр. – Партнер Рейфа материализовался из мрака прямо перед окном.

– Садись в карету, и поехали.

Флин не заставил себя упрашивать. Зено постучал по крыше набалдашником трости, и экипаж тронулся с места.

– Значит, повеселились вы от души. Так вошли в роль, что соблазнили самого лорда Сомерсета. Неплохо для двух неразлучных Джеков-прыгунов.

– Мне больше импонирует образ агента-провокатора. У Джека-прыгуна слишком вызывающий наряд.

По лицу инспектора скользнул бледный луч уличного фонаря. Взглянув на Зено, Рейф сразу понял, что главный инспектор сыскной полиции чем-то удручен. Интуиция редко подводила Рейфа, не подвела она его и на этот раз. Зено обошелся без предисловий:

– Беспрецедентный скандал в парламенте. Я пытался сдержать напор прессы. – Кеннеди протянул Рейфу сложенную вчетверо газету. – Увы, безуспешно.

Рейф развернул «Манчестер гардиан» и, щурясь в сумраке, прочел заголовок.

«ЧЛЕН ПАРЛАМЕНТА НАЙДЕН МЕРТВЫМ В ПАЛАТЕ ОБЩИН»

Рейф пробежал глазами статью.

– Имя жертвы Уильям Паттерсон Хадсон. Смотритель обнаружил беднягу примерно часов в пять пополудни. Похоже, преступник поместил останки, а точнее, усадил их на ту самую скамью, на которой покойный член парламента восседал в палате общин.

– Прямо-таки в пять часов, средь бела дня?! – не удержался от восклицания Флин. – Чертовски дерзкая выходка.

Свернув за угол, карета выехала на набережную. Впереди по курсу показался Вестминстерский дворец.

– Так что конкретно нам известно о Хадсоне? – поинтересовался Рейф.

Зено состроил кислую мину.

– Пока немного. Достоверно известно, что Хадсон занимался биржевыми спекуляциями и сделал несколько удачных инвестиций в железные дороги, чем и нажил приличное состояние. – Карета притормозила у здания парламента. Инспектор вышел из экипажа первым и, не дожидаясь остальных, энергично зашагал к помпезному входу для членов парламента. Рейф и Флин поспешили следом.

– Хадсон получил место в правительстве четыре года назад. – Зено говорил отрывисто, глядя прямо перед собой и не замедляя шага. – У него дом в Лондоне и поместье в Кентербери.

Зено предъявил документы охране у входа и, коротко бросив: «Они со мной», провел сослуживцев под нарядные дворцовые своды, отделанные золотистым бутовым камнем. В палате общин кипела работа. Эксперты-криминалисты, кто с лупами, кто без, прочесывали проходы в поисках улик.

Рейф окинул взглядом обитые зеленой кожей скамьи. Ничего, кроме пустых сидений.

Зено посторонился, дабы обеспечить лучший обзор. Бывалые сыщики Скотленд-Ярда перевидали немало трупов на своем веку, но вид этого покойника поверг в изумление и Рейфа, и Флина.

На скамье третьего ряда, в самом центре восседала мертвая голова. Вернее, не восседала, а плотно сидела на обутых в модные остроносые ботинки ступнях, которые, в свою очередь, стояли в луже крови, растекшейся по зеленой коже сиденья.

Источник:

www.litmir.me

Джиллиан Стоун

Джиллиан Стоун

Влюблен и очень опасен

– Отчаянный ты парень, Рейф. Я бы так не смог.

Рейфел Льюис чиркнул спичкой. Едкий запах серы повис в душной темноте ночи.

– Поцелуй меня в зад, Флин. – Рейфел с наслаждением затянулся сигаретой – курить сигареты марки «Филипп Моррис» считалось модным в гомосексуальных кругах – и, запрокинув голову, устало прислонился к фонарному столбу.

– Меня уволь, а вот кое-кто, пожалуй, от такой чести не отказался бы, – насмешливо парировал Флин Рис.

Если бы детектива Льюиса спросили, что заставило бы его бросить любимую работу, он бы ответил не раздумывая: еще одно подобное задание.

Облюбованный сыщиками фонарный столб находился в нескольких ярдах от дома номер тридцать пять по Кливленд-стрит, в котором располагался самый шикарный гомосексуальный бордель города. Но внимание Скотленд-Ярда этот бордель привлек не своей специализацией, а участившимися скандалами с участием завсегдатаев заведения из числа первых лиц королевства.

Рейфу и Флину предстояло провести специальную операцию по задержанию одного или нескольких причастных к скандалу лиц, известных своей слабостью к мужским прелестям. Расчет был на то, что полученные в камере предварительного заключения «приятные» впечатления заставят распоясавшихся сластолюбцев вести себя скромнее. При этом в Скотленд-Ярде каждый понимал: самое большее, что можно сделать – это запугать преступников. Довести дело до суда едва ли удастся.

Рейф достал из кармана бумажный пакет с тянучками и протянул напарнику.

– Не желаете сладенького, мистер Рис?

Флин отправил конфету в рот.

– Не искушайте меня, мистер Льюис, – протянул он, с удовольствием причмокивая.

Рейф выпустил колечко дыма.

– А ты молодец, Флин. Сработал на ура. Тот парень и понять ничего не успел, как оказался в наручниках.

Добротная четырехместная карета выехала из-за угла, постепенно замедляя ход.

– На ловца и зверь бежит. Рискнем? – Флин, подмигнув Рейфу, юркнул в переулок, где, по слухам, любители однополой любви находили друг друга.

Карета проехала мимо вальяжно покуривающего у фонарного столба детектива Льюиса и остановилась там, куда свет фонаря не доставал. Затушив сигарету, Рейф неторопливо направился к экипажу. Возможно, этот «клиент» из тех, кто предпочитает заниматься любовью, не выходя из салона. Краем глаза Рейф заметил, как метнулся по переулку и притаился за каретой его напарник Флин.

Окно экипажа приоткрылось.

– О, цветок нездешний и прекрасный! Можно ли купить твою благосклонность?

Детектив Льюис за словом в карман не полез:

– Лишь лучших я готов принять в свои объятия. – Рейфу не удавалось разглядеть лицо сидящего в карете мужчины; угадывался лишь темный силуэт господина в шляпе-котелке. Впрочем, кем бы ни был этот господин, цель его приезда сомнений не вызывала. Поговорка «Рыбак рыбака видит издалека» применительно к этому случаю могла звучать так: «я милого узнаю не по цвету, а по поэту». Среди эстетствующих приверженцев однополой любви имелся обычай вместо визиток обмениваться поэтическими строфами, наполненными особым, лишь им одним понятным эротизмом.

Губы крупного и, надо сказать, довольно красивого рта загадочного любителя поэзии – верхняя часть лица, включая глаза и нос, оставались в густой тени – медленно растянулись в улыбке. От господина в котелке пахло дорогим табаком и выдержанным виски.

– Он так хорош, что глаз не отвести, и обещает сладкие утехи его порочная улыбка, но… – Господин в экипаже вежливо ждал ответной реплики.

Рейф вымучил улыбку, лихорадочно подыскивая подходящую строфу.

– Но вкусит от плода запретного того лишь тот, кто щедро за него заплатит, – триумфально закончил Рейф.

– Даю тебе десять гиней и ни фартингом больше. – Господин в котелке высунул голову из окна экипажа – прямо под каретный фонарь.

Рейф навалился на дверь, бесцеремонно просунув локоть в открытое окно.

– Будь у меня жена такая же голубка, я бы не стал искать ей замену среди местных голубков.

– Забирайся в карету, Рейф.

Рейф уселся рядом с господином в котелке, который при ближайшем рассмотрении оказался главным инспектором сыскной полиции. Зено Кеннеди был вторым после Уильяма Мелвилла, начальника антитеррористического отдела, человеком в Скотленд-Ярде. Недавно Зено прославил себя и свое ведомство тем, что предотвратил готовящийся членами Фенианского братства крупный теракт и фактически обезглавил опасную террористическую группировку.

– Как прошла ловля на живца?

Рейф скромно пожал плечами:

– Поймали одну рыбу.

– Пожалуй, слишком крупную. Приятеля принца Эдди. Увы, пришлось его отпустить.

Зено втянул воздух через зубы, словно в приступе нервной боли.

– Бьюсь об заклад, Мелвилла эта новость заинтересует. Где Флин?

– Добрый вечер, сэр. – Партнер Рейфа материализовался из мрака прямо перед окном.

– Садись в карету, и поехали.

Флин не заставил себя упрашивать. Зено постучал по крыше набалдашником трости, и экипаж тронулся с места.

– Значит, повеселились вы от души. Так вошли в роль, что соблазнили самого лорда Сомерсета. Неплохо для двух неразлучных Джеков-прыгунов.

– Мне больше импонирует образ агента-провокатора. У Джека-прыгуна слишком вызывающий наряд.

По лицу инспектора скользнул бледный луч уличного фонаря. Взглянув на Зено, Рейф сразу понял, что главный инспектор сыскной полиции чем-то удручен. Интуиция редко подводила Рейфа, не подвела она его и на этот раз. Зено обошелся без предисловий:

– Беспрецедентный скандал в парламенте. Я пытался сдержать напор прессы. – Кеннеди протянул Рейфу сложенную вчетверо газету. – Увы, безуспешно.

Рейф развернул «Манчестер гардиан» и, щурясь в сумраке, прочел заголовок.

«ЧЛЕН ПАРЛАМЕНТА НАЙДЕН МЕРТВЫМ В ПАЛАТЕ ОБЩИН»

Рейф пробежал глазами статью.

– Имя жертвы Уильям Паттерсон Хадсон. Смотритель обнаружил беднягу примерно часов в пять пополудни. Похоже, преступник поместил останки, а точнее, усадил их на ту самую скамью, на которой покойный член парламента восседал в палате общин.

– Прямо-таки в пять часов, средь бела дня?! – не удержался от восклицания Флин. – Чертовски дерзкая выходка.

Свернув за угол, карета выехала на набережную. Впереди по курсу показался Вестминстерский дворец.

– Так что конкретно нам известно о Хадсоне? – поинтересовался Рейф.

Зено состроил кислую мину.

– Пока немного. Достоверно известно, что Хадсон занимался биржевыми спекуляциями и сделал несколько удачных инвестиций в железные дороги, чем и нажил приличное состояние. – Карета притормозила у здания парламента. Инспектор вышел из экипажа первым и, не дожидаясь остальных, энергично зашагал к помпезному входу для членов парламента. Рейф и Флин поспешили следом.

– Хадсон получил место в правительстве четыре года назад. – Зено говорил отрывисто, глядя прямо перед собой и не замедляя шага. – У него дом в Лондоне и поместье в Кентербери.

Зено предъявил документы охране у входа и, коротко бросив: «Они со мной», провел сослуживцев под нарядные дворцовые своды, отделанные золотистым бутовым камнем. В палате общин кипела работа. Эксперты-криминалисты, кто с лупами, кто без, прочесывали проходы в поисках улик.

Рейф окинул взглядом обитые зеленой кожей скамьи. Ничего, кроме пустых сидений.

Зено посторонился, дабы обеспечить лучший обзор. Бывалые сыщики Скотленд-Ярда перевидали немало трупов на своем веку, но вид этого покойника поверг в изумление и Рейфа, и Флина.

На скамье третьего ряда, в самом центре восседала мертвая голова. Вернее, не восседала, а плотно сидела на обутых в модные остроносые ботинки ступнях, которые, в свою очередь, стояли в луже крови, растекшейся по зеленой коже сиденья.

Зрелище не для слабонервных.

Рейф, выйдя из кратковременного ступора, окинул росшую из ботинок голову оценивающим взглядом.

– Хотелось бы знать, кто с ним так разделался. Есть какие-нибудь соображения?

– Хадсон был человеком богатым и к тому же членом парламента. У него наверняка имелось немало завистников, – резонно заметил Зено.

От созерцания мрачной картины их отвлек эксперт-криминалист, который, подойдя к голове с раскрытым мешком для улик, деловито осведомился у начальства:

– Мы можем забрать останки, мистер Кеннеди?

Зено приподнял бровь и, обернувшись к Рейфу и Флину, коротко бросил:

– Вам достаточно того, что вы увидели?

Рейф нехотя приблизился к мертвой голове и присел перед ней на корточки.

– Надо бы оценить характер повреждений. – Эксперт-криминалист послушно приподнял обескровленную голову. Рейф вынул карандаш из внутреннего кармана пиджака и с его помощью приподнял нос незадачливого члена парламента, с глубокомысленным видом изучая то, что когда-то было неотъемлемой частью единого организма. – Нам известно, какого роста был мистер Хадсон? – Зено неопределенно пожал плечами, и тогда Рейф обратился к эксперту: – Мы можем хотя бы примерно оценить рост жертвы?

Эксперт с молчаливого согласия детективов убрал голову в мешок и развернул складной металлический метр. Измерив один ботинок, он заявил:

– Джентльмен был высоким, сэр. По моим предположениям, не ниже шести футов.

Рейф с довольным видом кивнул, словно услышал именно то, что хотел.

– И какое расстояние между рельсами в Кенте?

Зено пристально посмотрел на Рейфа. Глаза его блеснули пониманием.

– Кто-нибудь знает, какова стандартная ширина железнодорожной колеи?

Молодой, лет двадцати на вид, эксперт, что изучал проход между скамьями ярусом ниже, поднял голову.

– Разные железнодорожные пути имеют разную ширину колеи. Единого стандарта пока нет, мистер Кеннеди, хотя… – Парень снял кепку и почесал затылок. – Что-то между четырьмя футами и девятью дюймами и пятью футами с лишним, если я правильно помню.

Рейф невольно усмехнулся.

– Получается, что его положили поперек узкоколейки, а тут выехал поезд, и…

– И снес ему голову. – Флин мрачно усмехнулся. – И ступни.

Даже Зено не сдержал кривой ухмылки.

– Я отправил нашего главного эксперта-криминалиста в Кент. Он опрашивает членов семьи покойного. Сегодня вечером я получил телеграмму от Арчи. Похоже, Хадсон пропал среди ночи.

Рейф хотел присесть на скамью, но в последний момент передумал.

– Его похитили прямо из спальни?

Главный инспектор вздохнул и задумчиво окинул взглядом зал заседаний.

– Похоже на то. – Взгляд его остановился на Флине. – Арчи хороший работник, но он ученый. У него нет вашей интуиции. Я хочу, чтобы вы встретились с ним в Кентербери. – Зено достал из внутреннего кармана пухлый конверт и протянул его Флину. – Здесь суточные и контактная информация.

– И возьми с собой Алфреда. – Зено кивнул в сторону собаки-ищейки, что обнюхивала проход ярусом ниже. – Сдается мне, что, прогуливаясь вдоль железнодорожных путей между поместьем Хадсона и железнодорожной станцией в Кентербери, ты наткнешься на кое-что интересное. Например, на пропавшее тело.

– Или на коровью лепешку. За что я и не люблю деревню. – Рейф подмигнул своему партнеру. – Соглашайся, все лучше, чем торчать на Кливленд-стрит.

Зено наклонился к Рейфу:

– Борьба с безнравственностью тебя не вдохновляет?

Рейф брезгливо скривился.

– Невелика доблесть – копаться в чужом грязном белье, даже если этого требует гражданский долг.

Зено лишь согласно хмыкнул в ответ.

– Если бы не тот чертов шантажист, так и жили бы себе спокойно и другим давали жить.

Сыщики покинули дом парламента, прихватив с собой пополнение – собаку-ищейку по кличке Алфред. Теперь в салоне кареты их ехало четверо. Флин и пес вышли в Сохо – там у Флина имелись апартаменты.

– Прошу докладывать мне о ходе расследования дважды в день, мистер Рис, – распорядился Зено и тут же постучал набалдашником трости в потолок кареты, давая кучеру знак отъезжать.

– Куда теперь? – поинтересовался Рейф.

– На станцию Чаринг-Кросс, – непререкаемым тоном заявил инспектор. – Мы с Флином будем вести расследование здесь, в Лондоне. А ты отправишься в Эдинбург.

В Эдинбург? В свой родной город? Только не это. Но Зено, зная кое-какие подробности биографии своего подчиненного, не стал бы посылать Рейфа в Эдинбург просто так, без веской причины.

– В Эдинбург, значит? Расследовать убийство… кого? – То ли он вправду обладал шестым чувством, то ли сработала профессиональная интуиция, но Рейф вдруг понял, что знает ответ на свой вопрос. И от догадки по спине его пробежал холодок. – Эмброуза Грейвил-Ньюджента?

– Его самого, Рейф.

Если кое-кто и сомневался в значимости изобретений Эмброуза, то его авторитет промышленника был непререкаем. На его заводах производились лучшие машины на паровой тяге, работавшие и на фермерских полях, и в шахтах, где добывалась руда. Мистер Грейвил-Ньюджент сумел наладить производство так, что оно приносило ему немалую прибыль, которую он постоянно вкладывал в усовершенствование выпускаемой им техники. Одним словом, его было за что уважать. Несколько дней назад Рейф узнал о смерти могущественного промышленного магната. Смерть его была жуткой и мучительной – его перемолола им же сконструированная паровая молотилка.

– Наши семьи дружили – моя и Грейвил-Ньюджента.

Зено приподнял бровь.

– Владения Грейвил-Ньюджента граничат с нашими в Квинсферри, в Ист-Лотиане. Я был еще ребенком, когда Эмброуз приобрел соседнее поместье.

– Ну да, разве ты мне не говорил, что вырос в замке?

– В этом замке от силы комнат пятьдесят. По английским меркам это не замок, а хибара.

Кеннеди рассеянно кивнул, задумчиво глядя в окно. Он весь ушел в свои мысли и, наверное, даже не расслышал последнюю реплику Рейфа.

– Выводы делать пока рано, но, может статься, эти убийства связаны. Возможно, мы имеем дело с серией. Два ведущих промышленника погибают в течение одной недели. Очень странное совпадение. – В салон кареты пробился солнечный луч. Рейф взглянул в окно. Уже светало. Он и не заметил, как пролетела ночь. Зено сидел насупленный и хмурый. – Мелвилл не верит в случайные совпадения, когда речь идет об убийствах, – пробормотал Кеннеди.

С Мелвиллом не поспоришь. Если глава спецотдела Скотленд-Ярда не верит в случайные совпадения, значит, их не бывает. От дурных предчувствий у Рейфа свело живот. Он догадывался, что за задание подготовил для него Зено.

– Насколько я понимаю, вы считаете, что смерть Грейвил-Ньюджента в молотилке – не несчастный случай?

– В своей совокупности эти два убийства наводят на мысль о том, что убийца действует по заранее намеченному плану. И у нашего убийцы есть чувство юмора, хотя и довольно своеобразное. Безумец вершит собственное правосудие, следуя собственной безумной логике. – Зено подался вперед. – У Грейвил-Ньюджента осталась наследница, которая на каждом углу кричит о том, что намерена продолжать дело отца. После всего случившегося мы просто обязаны обеспечить ей защиту.

– Фрэнсин Грейвил-Ньюджент. – Рейф поморщился. – Как это похоже на Фанни. Она всегда была фантазеркой. Вообразила себя акулой бизнеса и сама поверила в свою выдумку. Хуже, если она и других заставила в нее поверить.

– Юной леди пока ничего не известно о наших подозрениях, – продолжал, не слушая Рейфа, Зено. – Не хотелось ее пугать раньше времени. И в самом деле, все, что у нас есть – это предположения и догадки. Нам нужны факты. И потому мы с Мелвиллом решили отправить агента туда, где произошел этот… инцидент с молотилкой. Прощупай там кого следует, попытайся…

– Вы понимаете, что нас кое-что связывает с этой девушкой… с этой юной леди?

Зено пробуравил Рейфа взглядом.

– Что именно вас связывает?

– Боюсь, это слишком щекотливый для обсуждения предмет, – сдержанно сообщил Рейф, всем своим видом давая понять, что не хочет развивать эту тему.

Зено сделал вид, что не понял намек.

Рейф отвел взгляд к окну. На улице посветлело настолько, что можно разглядеть вывески магазинов на Сент-Джайлс-серкус. До вокзала Чаринг-Кросс рукой подать.

– Я вынужден просить вас освободить меня от выполнения этого задания, – выдавил Рейф.

– Я мог бы послать вместо тебя Флина, но сейчас уже поздно что-либо менять. И свободных людей у нас нет. Тебе остается лишь смириться с неизбежностью. Постарайся увидеть в этом и светлую сторону, а заодно и извлечь пользу для себя. – Зено криво усмехнулся. – Когда бы еще тебе выпала возможность вволю пообщаться с родственниками и друзьями? В конце концов, от тебя не так уж много и требуется – всего лишь постоянно находиться рядом с мисс Грейвил-Ньюджент и следить, чтобы с ней не стряслось беды. Отвечаешь за нее головой, понятно?

Рейф угрюмо молчал, глядя себе под ноги. С кем ему предлагалось общаться? С друзьями, которые давным-давно от него отвернулись? С родными, которые от него отказались? И даже если он попробует навести давно разведенные мосты, захотят ли бывшие друзья и вычеркнувшие его из памяти родственники общаться с ним? Перебрав в памяти всех, кого оставил на родине, Рейф насчитал всего одного человека, кто искренне обрадовался бы его приезду. Этим человеком была его тетушка Вертилайн.

Зено, понимая, в каком настроении пребывает Рейф, не стал приставать к нему с разговорами, а лишь молча сунул ему в руки бумажный сверток. Рейф рассеянно развязал бечевку и, достав из конверта деньги в крупных купюрах, пересчитал банкноты. Затем развернул лист с закодированным сообщением.

– Здесь имена наших агентов и адреса конспиративных квартир, – пояснил Зено.

– Похороны Грейвил-Ньюджента состоятся сегодня во второй половине дня, – продолжил Зено подчеркнуто сухим деловым тоном. – Насколько мне известно, дорога до Эдинбурга может занять самое большее семь с половиной часов. Так что ты успеваешь на поминки.

– Вот радость-то, – хмуро буркнул Рейф.

У Зено дернулся желвак под скулой.

– Если я правильно понял, Эмброуза хоронят в закрытом гробу. В полицейском отчете сказано, что непосредственно перед смертью Грейвил-Ньюджент находился в амбаре с работающей молотилкой. По всей видимости, он проводил тестовые испытания своего устройства. Однако, забрасывая в машину очередной сноп, он оступился и провалился головой вниз в загрузочную воронку. Шнек переместил его в барабан, и… – Кеннеди внезапно замолчал. – С тобой все в порядке?

Наверное, несмотря на скудную освещенность, Зено все же заметил, что его подчиненный несколько позеленел.

– Я знал покойного с детских лет.

Поколебавшись немного, Зено все же продолжил:

– Барабан на тот момент вращался на полной скорости, и его зубья перемололи Грейвил-Ньюджента почти мгновенно. Голова и верхняя часть туловища, с вашего позволения, превратились в фарш.

Рейф хорошо помнил крупного и шумного соседа, его густые усы, его улыбку. Он любил жизнь и был порядочным человеком. После смерти графа Эмброуз фактически заменил ему отца. Грейвил-Ньюджент хорошо относился к Рейфу до тех пор, пока он, Рейф, не отверг его единственную дочь.

– Значит, вы хотите, чтобы я присматривал за наследницей и одновременно разнюхивал все, что можно разнюхать на месте инцидента…

Карета остановилась напротив входа в здание вокзала. Рейф вышел, и кучер, не слезая с облучка, наклонился, протянув Рейфу дорожный мешок. Рейф вопросительно посмотрел на начальника. Зено, не выходя из экипажа, пояснил:

– Еле заставил твоего слугу Харланда собрать тебе вещи в дорогу. Весьма неприветливый тип.

– А, и вы заметили. – Рейф забрал у кучера мешок. – Благодаря Харланду я хожу в чистых рубашках и чистых подштанниках, а о большем я и просить не смею.

Второй человек в Скотленд-Ярде взялся за ручку двери, но, перед тем как ее закрыть, заметил:

– Эти преступления, если речь действительно идет о предумышленных убийствах, скорее напоминают казни, ты не находишь? Каким надо быть извергом, чтобы вот так расправляться с людьми! И чем ему не угодили эти промышленники?

Рейф пристально смотрел в глаза начальнику.

– Очень может быть, что Фанни грозит серьезная опасность, – заключил он.

– Самая серьезная опасность, – уточнил Зено и трижды ударил по крыше кареты, подавая кучеру знак трогаться с места.

– Не знаю, отчего моему племяннику вздумалось почтить нас визитом именно в этот скорбный для всех нас день, но не могу не признать, что я рада его видеть. – Вертилайн прищурилась, пытаясь разглядеть выражение лица Фанни сквозь траурную вуаль. – Прошу, дорогая, не обижайся на меня за это.

Фанни зябко повела плечами, хотя ей нисколько не было холодно. Лето в этом году выдалось необычно теплым. Даже вечерний бриз не приносил прохлады.

– Ну что вы, Вертилайн, какие обиды, – ответила Фанни, поневоле оставив в покое искусанную нижнюю губу. – Хорошо, что хоть кто-то рад его приезду. Ведь кроме вас никто в семье с ним не разговаривает.

Фанни так долго и так истово внушала себе, что не испытывает к Рейфелу Льюису ничего, кроме вполне заслуженного презрения, что в конце концов ее усилия увенчались успехом. Со временем раны, нанесенные ее гордости, затянулись, чувства к пренебрегшему ею Рейфелу Льюису остыли, достигнув желаемой температуры.

Да она его просто ненавидела! Хотя, увы, это не совсем так. К несчастью, Фанни не могла бы заставить себя возненавидеть даже самого лютого злодея. Никого, даже Рейфа. Впрочем, ничто не мешало ей испытывать к Рейфу сильнейшую неприязнь.

Фанни проследила за взглядом пожилой собеседницы. Вертилайн разглядывала племянника, что стоял чуть поодаль, на возвышении, и наблюдал за церемонией. Фанни судорожно глотнула воздух, но, спохватившись, выдыхая, сосчитала до пяти. Он всегда был возмутительно хорош собой. Когда-то Фанни думала, что Рейф похож на принца. Теперь юный принц из детской сказки вырос и превратился в весьма импозантного мужчину. Фанни украдкой приподняла вуаль, чтобы лучше его рассмотреть. Вертилайн продолжала щебетать, но Фанни ее почти не слушала, одолеваемая нешуточной борьбой стихий. Волна праведного негодования схлестнулась с не менее мощной волной влечения к тому, кто носил благородный титул графа Сент-Олдуин, но джентльменом при этом не являлся.

– Ну конечно, все мы знаем, что он далеко не праведник, и уж тебе, дорогая, это известно лучше, чем всем прочим. Сколько же времени прошло с тех пор, как… – Вертилайн отвела взгляд в сторону, словно подходящие слова могли отыскаться среди зарослей у церковной ограды.

– Пять лет, – сказала Фанни и, взяв Вертилайн под руку, направилась к веренице экипажей, выстроившихся вдоль дороги при подъезде к кладбищу. Серые могильные плиты аккуратным пунктиром расчертили поросший густой шелковистой травой погост. Проводив тетушку Вертилайн к поджидавшей ее коляске, Фанни направилась к своей карете.

– Добрый вечер, Фанни.

Рейф стоял у обочины и держал в руке шляпу. Ей почти удалось стереть из памяти его лицо. Почти, но не совсем. Поднявшийся ветер взъерошил его густую шевелюру, и каштановая прядь упала на лоб. Фанни резко втянула носом воздух. За пять лет его черты приобрели скульптурную законченность – контуры лица стали четче, ямочка на подбородке вытянулась и углубилась, но во всем остальном он оставался таким, каким она его запомнила. Рейф был убийственно, преступно хорош собой.

Из-под темных бровей вразлет на нее пристально смотрели знакомые зеленые глаза, переливающиеся то золотистым оттенком, то карим. В детстве она откровенно любовалась этими разноцветными крапинками. Рейф частенько подтрунивал над ней, но она никогда на него не обижалась. Впрочем, сейчас в его взгляде она не заметила прежнего озорного блеска. И очень хорошо! Не хватало еще, чтобы он потешался над ней в день похорон ее отца.

– Прошу принять мои соболезнования…

Фанни, не удостоив его ответом, зашагала прочь. Ничего ей от него не надо – ни соболезнований, ни извинений. Ей вдруг стало нечем дышать, и к горлу подступила тошнота. Фанни сделалось страшно. Она до крови прикусила губу, но это не помогало – пульс зашкаливал.

Лишь оказавшись внутри кареты, Фанни почувствовала некоторое облегчение. Она надеялась, что сможет забыться и задремать, убаюканная стуком колес и мерным покачиванием экипажа, но не тут-то было. Вместе с ней ехал ее дядя Эдвард – единственный брат ее отца – со своей чудаковатой женой Офелией.

– Как это у тебя хватило духу заговорить с этим мерзавцем? Я бы ни за что…

– Я с ним не говорила, тетя Офелия.

– Прошу тебя, не расстраивай Фанни. Ей и так не по себе, – вмешался Эдвард.

Однако возмущение Офелии требовало выхода. К счастью для Фанни, болтливая тетушка не нуждалась в собеседниках для поддержания разговора. Ее нескончаемая трескотня не помешала Фанни с головой погрузиться в свои мысли, и, выныривая на поверхность, Фанни невольно задавалась вопросом, что расстраивает ее больше: глупая болтовня Офелии или с новой силой нахлынувшие воспоминания о том вечере, когда должно было состояться оглашение их с Рейфелом Льюисом помолвки.

Источник:

thelib.ru

Стоун Д. Влюблен и очень опасен в городе Ижевск

В представленном интернет каталоге вы всегда сможете найти Стоун Д. Влюблен и очень опасен по доступной цене, сравнить цены, а также изучить иные книги в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с свойствами, ценами и обзорами товара. Транспортировка может производится в любой населённый пункт России, например: Ижевск, Астрахань, Иваново.