Каталог книг

Франзен Дж. Поправки

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Франзен Дж. Безгрешность Франзен Дж. Безгрешность 587 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Франзен Дж. Дальний остров Франзен Дж. Дальний остров 356 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Джонатан Франзен Поправки Джонатан Франзен Поправки 199 р. litres.ru В магазин >>
Джонатан Франзен Безгрешность Джонатан Франзен Безгрешность 589 р. ozon.ru В магазин >>
А.Л. Бертье-Делагард Поправки общего каталога монет П.О.Бурачкова А.Л. Бертье-Делагард Поправки общего каталога монет П.О.Бурачкова 0 р. litres.ru В магазин >>
Джонатан Франзен Свобода Джонатан Франзен Свобода 299 р. litres.ru В магазин >>
Ллойд Дж., Митчинсон Дж., Харкин Дж. 1227фактов, от которых вы обалдеете Ллойд Дж., Митчинсон Дж., Харкин Дж. 1227фактов, от которых вы обалдеете 190 р. chitai-gorod.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Ценностная картина мира в романе Дж

Франзен Дж. Поправки Ценностная картина мира в романе Дж. Франзена «Поправки»

В романе «Поправки» повествуется о жизни семьи Ламберт, старшее поколение которой живет в Сент-Джуде на Среднем Западе, а младшее - сбежало на Восточное побережье - в Филадельфию и Нью-Йорк. Хронологически автор ничем себя не ограничивает: он плавно переносит читателя во времени, показывая те самые «двести классических моментов из жизни семьи Ламберт», что звучит весь иронично: моменты счастья в жизни героев слишком редки.

Семья с самого начала предстает разобщенной: дети считают родителей то наемными убийцами, то палачами, поэтому всю свою сознательную жизнь бегут от них, пытаясь вырваться из-под их опеки.

Для Инид и Альфреда семья - это архетип, это гарантия счастья и гарантия нормальной здоровой жизни. Инид всегда хотела иметь троих детей, Альфред - дом, очаг надежности, нормы и уюта. Они родились, выросли и умрут в Сент-Джуде - они выросли в протестантских семьях, однако вера не занимает их мыслей: Инид сокрушается от того, что они «ухитрилсь не разбогатеть». Единственная связь главных героев с церковью - Рождество (календарь с Иисусом-младенцем) и свадьбы в протестантской церкви. Фигура священника, мельком описанная в романе, помогает прояснить, как извне меняются ценности патриархального консервативного уклада американской протестантской семьи: «У преподобного Андерсона, их священника, лицо было доброе-предоброе, в проповедях он часто отпускал шуточки, цитировал анекдоты из «Нью-Йоркера» и книги мирских авторов вроде Джона Апдайка и в жизни не позволял себе пугать прихожан резкими заявлениями типа того, что все они прокляты: это было бы нелепо, ведь вся паства так мила и дружелюбна». Доктрины веры отпугивали Инид, а Альфред был от церкви еще дальше. Его настольная книга не Священное Писание, а философия Шопенгауэра: «Они пили какао, и он растолковывал ей, что человек рожден для страданий»[27]. Найдя в комнате молодого мужа зачитанный томик Шопенгауэра, Инид прочитала пару подчеркнутых цитат, но так и не смогла понять Альфреда. Она доверилась его внешности, а потом всю жизнь ждала, когда муж исправится.

В юношеском возрасте Альфред (в Канзасе) обнаружил в зажиме стального капкана окровавленную лапу койота - «свидетельство долгого ночного отчаяния» [27]. Ал обращается не к Богу, а к философии: «Внезапно его захлестнула боль, до того сильная, что пришлось стиснуть зубы и обратиться к философии, иначе он бы расплакался». «Воля к жизни» - вот, чем герой объясняет страдания людей и животных вслед за Шопенгауэром. Альфред ищет свой философский камень, в подвале дома у него есть лаборатория, где он ставит опыты над металлом: у него даже есть несколько собственных разработок. Альфред стремится сам уподобиться стали: железная воля, авторитарность, стальные нервы, прочность, и тем самым жаждет вырваться из «тюрьмы заданности». Но болезнь Паркинсона разрушает его не только физически, но и духовно: она покрывает героя словно ржавчина, превращая организованный порядок разума в сплошной хаос.

Инид с юности занималась бухгалтерией в пансионе матери, она подходила ко всему с рациональной расчетливостью, даже к браку: будущий муж должен быть красивым, статным, и при всем этом суметь обеспечить семью. Она много раз пыталась донести до Альфреда мысль о вложении средств семейного бюджета, ей хотелось не только счастья, но и благополучия в финансовом плане: «Плохой муж ей достался, плохой, плохой, плохой, никогда не даст жене то, в чем она нуждается. Всегда найдет причину лишить Инид всего, что могло бы ее ублаготворить»[27]. Здесь на помощь Альфреду снова спешит Шопенгауэр: мужчина должен зарабатывать деньги, женщине нельзя доверять распоряжаться деньгами.

Важно отметить, что Альфреду философия помогает справляться с несправедливостью этого мира: «Несправедливо, что мир думать не думает о человеке, который всего себя отдает миру». Герой называет себя «настоящим человеком» - работает больше всех, скромен, а мир вокруг - шумящие за стенкой соседи мотеля, к примеру, - не понимает его жертвы и его страдания. Всё что он видел вокруг себя и слышал в командировке - соседи, девочки из группы поддержки - всё казалось ему испытанием воли.

Альфред и Инид внешне выглядят как типичная пожилая пара, собирающаяся в морское путешествие и ожидающая неблагодарных детей на Рождество в родной дом. Однако Франзен позволяет нам глубоко проникнуть в самые скверные семейные тайны, проследить путь их проб и ошибок. Изображая Инид и Альфреда как в молодости, так и в старости, писатель показывает, насколько глубока бездна непонимания между героями.

Инид ставит на первое место нормальность своей семьи: трое детей, семейные праздники, традиционализм; главное, чтобы ее семья абсолютно ничем не отличалась от других семей в Сент-Джуде. Альфред воспринимает мир глубже и трагичнее: мир - это тюрьма: «Если мир не желает соответствовать его версии реальности, значит, этот мир жесток, болен и прогнил, этот мир - исправительная колония, а он сам - одинокий отчаявшийся узник»[27]. Он чувствует свою ответственность перед детьми: Альфред всегда хотел оградить их от ужасной стороны жизни. Однако, понимая, что это невозможно, он теряет свою силу - железную волю: герой сдается. Синее кресло и любовница-дремота - всё, что у него есть. Альфреду не чуждо и чувство вины, превращающее кресло в электрический стул. Если мир есть тюрьма, то единственный возможный выход из нее - это смерть. Из всех героев только он не стремится ничего исправлять: человек обречен на страдания; Альфред верен себе.

Герои Франзена испытывают на себе все краски депрессивного состояния. Они обращаются за помощью к специалистам, читают соответствующую литературу. И автор ведет себя словно психоаналитик: он заставляет героев вспомнить все свои ошибки, дать чувствам выйти наружу и освободить больной уставший разум. Альфреда одолевают галлюцинации: суккуб - жена, «какашка-социопат» и другие. Мир держится на самоограничении и в этом его, по мнению героя, ценность. Однако галлюцинация отвергает это: «Цивилизация?! Тоже мне ценность! Что она для меня сделала? Спускала в унитаз! Обращалась со мной, как с дерьмом!»[27]. Какашка-социопат посягает даже на конституционные основы страны США, вместо права на счастье в Декларации Независимости оно утверждает право «на срамные части»: «Старая пожелтевшая бумажонка! Дерьмо крысиное, конституция-декларация, какое мне дело! Тугозадые вроде тебя так и норовили каждое мое слово на хрен исправить, с тех пор как я вот такусенькой была. И ты, и страдающие запором педагоги-фашисты, и нацистские копы! По мне, так хоть на туалетной бумаге свою декларацию печатайте, мать ее так! Сказано: свободная страна, я тут в большинстве, а ты, приятель, в меньшинстве. Так что хрен тебе!» [27]. Альфред оказывается в тюрьме собственных страхов, болезнь только усугубляет драматичность существования.

Франзен акцентирует внимание на доме как на сакральной ценности бытия героев: «Дому ведь важно, чтобы в нем кто-нибудь был. Это не просто существенное обстоятельство, но единственное, что имеет значение. Душа дома - семья. Бодрствующий человек - словно свет в доме. Душа - словно суслик в норе. Что для мозга сознание, то для дома семья» [27]. Таков дом идеальный - «одушевленный, незакомплексованный». Дом Ламбертов излучает неживой свет, похожий «на разум человека, больного депрессией» [27].

Чувство вины - лейтмотив романа. Инид винит себя за то, что неправильно воспитала детей: они не укладывались в ее рамки, они скандально другие. Альфред не смог сберечь детей от ужасов этого мира. Он хочет внести исправления в воспитание хотя бы последнего ребенка - Дениз, но сам обрекает ее еще в чреве матери на страдания. Проблема отношений Инид и Альфреда - отсутствие взаимопонимания.

Нарушение устоев мира разрушает дом и саму семью Ламберт. Словно грозовая туча нависают над ним разочарования в судьбах детей Инид: ливень вот-вот затопит последнее, что у нее осталось. Стремясь избавиться от зудящего чувства вины, героиня принимает таблетки Аслана - наркотики. Домочадцы хотят отправить Ала на курс лечения Коректоллом, чтобы не испытывать чувство стыда и вины. Однако кардинальные поправки безнадежного мира семьи Ламберт могут привнести лишь принятие своих ошибок или смерть.

Франзену интересен каждый из Ламбретов, семья для писателя - явление многогранное и сверхзначимое. Описывая судьбу всех героев по отдельности, он утверждает ценность личности как таковой, но при этом он не отрывает человека от его корней, тем самым доказывая, что человек - это его семья. Роман Франзена «Поправки» - микроскопическое изображение феномена семьи с разных точек зрения.

Гари Ламберт - старший сын Инид и Альфреда. Он руководитель банка Сент-Траст, у него прекрасная жена Кэролайн и трое разновозрастных сыновей. Жена героя помешана на «душевном здоровье»: в свое время она лечилась от депрессии, а теперь читает новомодные книжки о «здоровом» воспитании детей. Гари тоже обеспокоен своим душевным здоровьем, но главное для него - не повторять отцовских ошибок: «Первоначально Гари беспокоился лишь о том, чтобы не повторять отцовских ошибок, хотел располагать досугом, радоваться жизни, баловать жену, играть с детьми, но вскоре, стараясь показать себя отличным специалистом по ценным бумагам, Гари приобрел заодно аллергию на какое бы то ни было честолюбие» [].

Гари пропитан ненавистью к Среднему Западу, к социально незащищенным слоям населения, к мигрантам. Он всё больше и больше злится, и основной объект его неудовлетворенности - принадлежность к семье Ламберт. Отсюда его глубокая привязанность к Кэролайн: она другая. Он даже составил 10 заповедей жены - «классическую десятку Кэролайн»:

1. У тебя нет ничего общего с отцом.

2. Ты не обязан извиняться за покупку «БМВ».

3. Твой отец эмоционально подавляет твою мать.

4. Мне нравится твой вкус, когда ты кончаешь.

5. Работа - наркотик, погубивший твоего отца.

6. Купим и то и другое!

7. Твои родители болезненно относятся к еде.

8. Ты неотразимо красив.

9. Дениз завидует всему, что у тебя есть.

10. В страдании нет ничего хорошего. [27]

В этих заповедях звучат не решительность и свобода, а новые рамки. Гари сам не заметил, как настроился против родственников и как мало места в этих заповедях отводится любви, прощению и собственной семье. Какое-то время эти каноны жизни приносили удовольствия, но Гари вдруг прозрел и увидел, что его брак с Кэролайн не идеален: она ищет у него симптомы депрессии, дружит с детьми, а не воспитывает их. Гари осознает, что отец был прав: их жизни в главном ничем не отличаются - всё то же кресло / электрический стул и желание умереть.

Гари может показаться мужчиной, переживающим кризис среднего возраста, но он слишком рационален, чтобы справиться со своими внутренними проблемами через чувственное начало: завести любовницу для него означает появление новой разочарованной в нем женщины. Гари устал от жизни, он приписывает себе ангедонию - состояние, при котором утрачивается способность извлекать удовольствие из приятных с обычной точки зрения процессов. Он видит свою жизнь словно со стороны: фотолаборатория (подарок жены) никогда не была ему нужна, Кэролайн слишком независима во всем, одному ему нужны семейные ужины в доме. Его любимое блюдо - гриль-ассорти - превращается в прообраз адского огня, на котором сгорают последние надежды на нормальный семейный не то что бы ужин, а жизненный путь в целом.

Из всех детей Ламбертов Гари мог бы служить образцом преемственности семейных ценностей. Но мы видим, что представляет собой его жизнь: жена манипулирует мужем, они ведут неравный бой за внимание собственных детей, Гари интересуется не просто финансовым обогащением, но и местью фирме Эрла Эберле за слишком низкую цену отцовского патента. Боясь быть похожим на отца, сын не понял и не перенял главного свойства Альфреда: жить для других, изменить хотя бы что-то к лучшему и жить честно. Гари ищет родительского уважения и восхищения его «распрекрасной жизнью» [27].

Гари впадает в депрессию не из-за того, что нужно каким-то образом отвезти всю семью на Рождество в Сент-Джуд, а потому что созданная им семья неидеальна и нет никакой возможности это исправить. Он мечтал о том, чтобы все - и родители, и даже Чип - перебрались в Филадельфию, чтобы семья разрослась и все были счастливы. Но реальность выглядит куда печальнее: отец болен, сестра в разводе, брат неизвестно где, мать одержима Рождеством, а в его доме на ужин - полуфабрикаты или готовая еда. Герой приходит к выводу, что на его глазах меняется суть семейной жизни: «Куда подевалась сплоченность, близость между родителями и детьми, между братьями и сестрами, которая так ценилась в пору его детства?»[27]

Рождественский подарок, который с таким усердием готовил Гари, должен был удивить всех - двухчасовая кассета с «Лучшими хитами Ламбертов» и фотоальбом «Двести классических моментов семьи Ламберт». Однако Гари вскоре начинает недоумевать: «На кого он, собственно, пытался произвести впечатление этими фотографиями, кого и в чем хотел убедить? Разве что себя самого» [27]. Гари готов обвинить всех вокруг в собственном несчастье, но герой понимает, что вся его жизнь, построенная как «исправленная версия судьбы Альфреда» [27] лишила его собственной жизни и удовольствия от нее.

Под другим углом смотрит на жизнь Дениз. Она также как и братья не оправдала ожидания матери: бросила колледж, стала поваром, рано вышла замуж за человека старше себя, рано развелась.

Дениз в отличие от Гари - честолюбива, он привыкла во всём и всегда быть первой. Дениз всегда искала в жизни чего-то большего: она ходила в старших классах школы в театральный кружок, была слишком разборчива и это ее озадачивало: «Почему ей совсем никто не нравится? Что-то не так, она неправильно относится к себе и к другим людям» [27].

В доме у преподавателя драмы - Генри Дузинберра - Дениз впервые отведала устриц, перепелиные яйца. Дузинберр не только укреплял в ней решимость не связываться с каким-либо прыщавым юнцом, но и способствовал развитию вкуса юной девушки: «Он покупал в комиссионных магазинах старинные платья и жакеты и отдавал Дениз все, что было ей впору» [27], только ей одной можно было пить из вычурных бокалов в гостиной преподавателя. Дениз чувствовала себя особенной, но никогда не придавала этому большого значения.

Летом в старших классах Дениз работала в архиве на железной дороге у отца, там она познакомилась Доном Армором. Она лишилась невинности с мужчиной, намного старше себя, и поняла, почему ей не нравились сверстники. Правда, вслед за этим последовало и чувство вины. Дениз считала, что она соблазнила Дона Армора: «Ей в голову не приходило, что разница в возрасте и положении, которая ее смущала, Дона Армора только подстегивала: она стала для него желанным предметом роскоши, а кроме того, этот упивавшийся жалостью к себе и страшившийся увольнения человечек мог разом поквитаться за все, уложив в постель дочь начальника над начальником своего начальника. Ни тогда, ни потом эти мысли не приходили Дениз в голову. И десять лет спустя она во всем винила только себя».

Дениз преследует чувство вины, она считает себя источником боли других людей, поэтому лучшее решение этого вопроса - работа: «Пока занята работой, она никому не причинит боли, так ей казалось». Перебравшись в Филадельфию в колледж, она подружилась с Джулией Врейс, но вместо занятий девушки часами просиживали перед телевизором. Новая волна внутреннего чувства вины захлестнула ее: «Порочный круг вины: совесть мучила Дениз из-за того, что она лжет Гари, еще больше - из-за того, как она запустила учебу, и уж совсем нестерпимо - из-за того, что она отвлекает от занятий Джулию».

Летом после первого курса Дениз работала судомойкой и поваренком в Квоге и по уши влюбилась в профессию повара, ей нравилось работать в команде: «Хорошая команда - словно добрая семья: в тесном раскаленном мирке кухни все были равны, у каждой поварихи в прошлом скрыто какое-то горе, у каждого повара в характере какая-то странность, и, хотя все сплоченно трудились и вместе потели, каждый член семьи сохранял право на автономию, на личную жизнь, и это привлекало Дениз более всего» [27].

Дениз принимает решение бросить колледж, потому что труд имеет для нее высшую ценность и для него нужна широкая аудитория: «Какой смысл трудиться над дипломом, который прочтет один лишь профессор?!» [27] Третий ее роман с мужчиной вдвое старше ее закончился браком: она сама сделала предложение Эмилю Берже, своему шеф-повару. Однако Дениз, научившись у мужа всему и так и не сумев пробиться к нему, чтобы и его чему-то научить, разочаровалась в своем браке: «Она чувствовала себя более опытной, честолюбивой, изголодавшейся, чем ее седовласый муж. Тесный мирок, в котором они с мужем круглосуточно, дома и на работе, были вместе, выглядел копией родительской вселенной на двоих» [27].

Дениз - натура творческая и чувственная. В браке с Эмилем ей не хватало не только самовыражения, но и страсти: всепоглощающей страсти любви. «Развод стал величайшим несчастьем моей жизни» - признается она позже Робин, но развод был неизбежен, а утешение найдено в объятиях Бекки Хемерлинг. Дениз хотела быть собой, поэтому она разделяла только страсть подруги, а не ее убеждения: «Не принадлежать к какому-либо меньшинству, тем более к числу женщин со скверными прическами и странными, всем в пику, понятиями о том, как надо одеваться» [27].

Вскоре Дениз поступает предложение от Брайана Каллахана открыть собственный ресторан. Дениз влюбляется в Брайана, но отказывает ему в интимной близости в Париже - он женат, у него двое детей. Дениз думает, что поступила правильно, но к ней вновь возвращается озадаченность и тревога: «Что со мной неладно?» [27]

Готовясь к открытию ресторана, Дениз решает наладить контакт с женой Брайана - Робин. Их дружба перерастает во взаимную любовь и привязанность, они больше не могут друг без друга: «Она влюбилась в гетеросексуалку, за мужа которой и сама не прочь была бы выйти. Вот уж поистине безнадежный случай» [27]. Когда Дениз стало ясно, что между Робин и Брайоном продолжаются интимные отношения, ей стало не по себе, она восприняла это как измену и скрепя сердце решила порвать с Робин. Она понимала, что ни к чему хорошему продолжение их связи не приведет: «Бросить работу в ресторане, где она стала звездой? Переехать в гетто, стать второй мамочкой для Шинед и Эрин? Напялить огромные кеды и варить овощи?» [27]

Дениз сравнивала Робин и Брайана со своими родителями. Родители были несовместимой парой, а оба ее любовника дополняли друг друга - хотя бы в голове героини. Дениз уволили и она впала в депрессию: «Пытаясь защититься от своих изголодавшихся близких, она достигла противоположной цели: добилась, что, как раз когда их голод обострился до крайности, ее собственная жизнь развалилась - ни мужа, ни детей, ни работы, никаких обязанностей, никакого щита. Можно подумать, она нарочно постаралась устроить все так, чтобы ничто не мешало ей нянчиться с родителями». Дениз, как и братья, стремилась убежать из Сент-Джуда, зажить настоящей жизнью, а в итоге осталась ни с чем и вынуждена принять родителей такими, какие они есть. Последним ударом по ее совести и сознанию в целом стало признание отца. Альфред знал о связи чистой и невинной дочери с Доном Армором. Отец узнал об этом почти сразу, но молчал и не ругал дочь. Только в последнее Рождество дети по очереди осознают, что Альфред желал им только добра в этой жизни: «Для Альфреда любовь означала не близость, а умение соблюдать дистанцию» [27].

Дениз новой волной накрывает чувство стыда и вины: она верит, что Чип приедет, кладет матери в рождественский календарь таблетки аслана. Она понимает, что не в состоянии до конца прочувствовать, насколько тяжело ее близким.

Среди всех героев романа «Поправки» Дениз - чувствующая героиня. В её жизни главные ценности - это свобода самовыражения и любовь. Приехав домой на рождество, она осознала, что по-настоящему в жизни любила и любит только своих родителей. Она - единственная из детей, кто практически ни в чем не винит их и ничего от них не требует. Дениз проявляет настойчивость лишь в общении с братьями: пишет электронные письма Чипу, сбежавшему от проблем в Литву, пытается вразумить Гари, показать ему, как сильно он отдалился от семейных проблем в своей мелочности и предательской любви к Кэролайн.

Трудно определить, кому из детей Ламбертов больше симпатизирует автор. Вторая глава романа начинается с самого «неудачного» сына Альфред и Инид - Чипа. Он «недавно закончил киносценарий и вот уже почти два года работал (на неполной ставке) корректором в юридической фирме «Брэг Нутер и Спей», с тех пор как вследствие серьезного проступка при соучастии некой студентки лишился должности профессора-ассистента на кафедре текстуальных артефактов в Д-ском университете в Коннектикуте; проступок, граничивший с подсудным делом - родители, разумеется, слыхом об этом не слыхали, - положил конец долгой череде достижений, которыми его мать могла похваляться в родном Сент-Джуде». Чип - корректор в романе «Поправки» («The Corrections»), с его действий в роман входит мотив «поправок»: Чипа бросает девушка Джулия Врейс, он понимает, что в сценарии слишком много эротизма и бежит в офис продюсера, чтобы внести исправления в сценарий. Встретив в офисе Иден Прокуро Гитанаса - мужа Джулии - и увидев на полу листок из сценария «Академический пурпур», Чип отчаивается и соглашается на предложенную авантюру.

Всё началось с протеста: в детстве Чип не прикасался к еде, которая ему не нравилась, занимался теорией литературы, которую не оценивал отец, и не бросил аспирантуру, не смотря на увещания матери. Чип так же, как и брат с сестрой, стремился порвать оковы Среднего Запада, порвать с консерватизмом и примитивностью. Первые пятнадцать лет он жил с Тори (феменисткой), разделяя с ней «женские обязанности» - стирку и готовку: так он тоже вносил поправки в философию отца.

Приехав Д-ский университет в возрасте тридцати двух лет, Чип закрутил роман с преподавательницей, играл в теннис с деканом и несколько раз в неделю приглашал коллег на ужин. Сын хвастался своим отцом - его лабораторией, патентами на изобретения, а также рассказывал о себе, как «в награду за ложь, онанизм и лень» [27] ему дважды вручили в школе на научных выставках «Крылатую победу». Рассказывая о себе, Чип думал, что «родители изначально понятия не имели, кто он такой и какой жизненный путь ему предстоит избрать» [27].

Чип был сопредседателем комиссии, разрабатывавший устав об отношениях между преподавателями и студентами. Чип его первым и нарушил. После недолгого преследования Мелиссой Паккет, из-за которой прошлый его семестр окончился не так радужно, как хотелось бы - он сдался и пригласил ее на ужин, за которым последовало нарушение разделов I, II и VI устава. Чип однако не сумел насладиться процессом - его мучило беспокойство, что кто-нибудь зайдет и разоблачит их связь: «Вся ночь для него прошла в таких вот тревогах, напряженных попытках сосредоточиться, с краткими промежутками скомканного, сдавленного восторга, но Мелисса вроде бы находила это увлекательным и романтичным». Дабы никто не нарушал спокойствия любовников, Чип предложил Мелиссе отправиться на День Благодарения на недельку на Кейп-Код. Предложение было принято и благодаря таблеткам «Мексикан-А» напрочь забыл о чувстве стыда. Первые два дня Чип диктовал своей студентке курсовую по Кэрол Гиллиган, «которую сама Мелисса писать не могла, - очень уж злилась на Вендлу О'Фаллон». Еще через пару дней Чип очнулся в «сером сумраке своего неприглушенного наркотиком «я»» [27], и тогда стыд и недовольство мгновенно захлестнули героя: «Может быть, он ей уже надоел? Как она вытерпела все его приставания, сколько можно лапать и трогать, толкаться и тыкать?! Он же использовал ее, словно кусок мяса!» [27]. Необходимо было срочно кое-что исправить: снова приглушить чувство стыда, найти таблетку.

Чип попал в ту же ловушку, в какой побывала в свое время Дениз: Мелисса разыграла с ним настоящую драму. Сначала студентка зачарованно слушала лекции преподавателя, потом начала игнорировать и не отвечать на занятиях, а на последнем и вовсе поставила Чипа на место перед всем классом: «Вы пытаетесь научить нас ненавидеть то, что ненавидите сами»[27]. Теперь она сбежала от него к своим родителям-друзьям с готовой курсовой работой и доказательством своей правоты.

Стыд и желание сводили Чипа с ума («Хаос и стыд в доме, хаос и стыд в душе») и переросли в гнев. Он потерял работу, переехал в Нью-Йорк: «Месть представлялась ему в виде киносценария, разоблачающего нарциссизм, предательство Мелиссы Пакетт и лицемерие коллег: пусть люди, нанесшие ему такую обиду, посмотрят фильм и узнают самих себя, пусть помучаются». Пока у Чип тратил деньги, одолженные у сестры, и водил Джулию Врейс по ресторанам, боль не чувствовалась, но его угнетало здоровье: «Лучше бы сейчас, в эту полосу неудач, занедужить и умереть, а здоровье и избыток сил сохранить на потом, когда (немыслимая перспектива!) он станет на что-то способен» [27].

Страх Чипа - остаться в глубине души благовоспитанным мальчиком со Среднего Запада. Герой думает, что он не похож на своих родителей, однако так же как и Альфред ищет утешения в философии. Его идол не Артур Шопенгауэр, а современные постмодернисты, ключевое понятие Чипа - трансгрессивность. Трансгрессию Мишель Бланшо определяет как «преодоление непреодолимого предела» [27]. Поведение Чипа говорит само за себя: он стремится преодолеть намеченные родителями рамки, продемонстрировать свою независимую и неординарную жизненную позицию.

Образ Чипа во многом комичен: одна его идея с пошлым (в чеховском смысле) киносценарием чего стоит! Перед приездом родителей, Чип продает книги, чтобы купить еду для ланча. В супермаркете он ворует лосося и прячет его на себе. В этот момент он встречает мужа Иден Прокуро, который рассказывает ему идею о замене личности: «Идея в том, чтобы полностью переинсталлировать мозги. Наружные стены и крыша все те же; внутренние перегородки, сантехнику и прочее - заменить. Убрать этот никому не нужный кухонный уголок. Поставить современные электрические пробки» [27]. Звучит это довольно-таки фантастично, но что происходит с героем дальше? Он из обиженного судьбой интеллектуала превращается в мошенника и пускается на рискованную авантюру с инвестициями в Литве. Фасад остается тем же, а личность меняется.

Вместе с образом Гитанаса и его «Партией свободного рынка» Франзен открывает политическую тему в романе: «Вы верите в Америку? - продолжал Гитанас. - Господи, ну и вопрос! - изумился Чип. - Ваша страна спасла нас, и она же нас погубила» [27]. Тема политики напрямую связана с вопросом о роли интернета в жизни человека, о методах власти и экономике. Чип в Литве превращается в героя авантюрного романа, который попадает в немыслимые ситуации и всё же ему удается уцелеть. Но Чип не осознает, что мошенничество с инвестициями легко сойдет ему с рук, что он втянут в политическую войну за власть, для Чипа самым важным аргументом на тот момент были деньги - с их помощью он и в глазах родителей поднимется, и сам будет чувствовать себя человеком.

Оказавшись в пограничной ситуации - перед лицом смерти во время переворота в Литве - герой своими силами добирается до польской границы: «. Откровение настигло Чипа в нескольких километрах от польской границы. Напрягая слух - не лают ли в кромешной тьме спущенные с цепи хуторские псы-людоеды, - нащупывая перед собой путь, он осознал смешную сторону случившегося и припомнил слова Гитанаса: «Трагедия превращается в фарс». Внезапно Чип понял, почему его сценарий никому, даже ему самому, не пришелся по вкусу: он писал триллер, а надо было - фарс» [27]. Герой приходит к мысли, что недостаточно просто поправок в сюжете сценария, необходимо в корне изменить свое отношение к миру и к самому себе.

Глава «Последнее Рождество» собирает разрозненный сюжет жизней героев воедино. Альфред, упавший с круизного корабля, выжил, Инид украшает дом к празднику и выглядывает в окно с надеждой увидеть своих детей. Первое разочарование Инид - Гари приезжает один, второе - Дениз лишилась работы в «Генераторе», но лицо ее освещает радостью звонок Чипа - он скоро приедет тоже. И молчаливым укором стоит в подвале ружье - последняя надежда старика на освобождение из тюрьмы жизни, ответ на злосчастный вопрос: «как выбраться из тюрьмы?» [27]

«Род человеческий получил власть над землей и воспользовался своей властью, чтобы уничтожать другие виды существ, нагревать атмосферу и портить мир по образу своему и дорого заплатил за эту привилегию: в индивидуальных, смертных телах развился мозг, способный постичь идею вечности и возмечтать о вечности для себя», - но разве герои Франзена мечтают о вечности? Только сейчас на пороге смерти отца, они поняли, кто они есть и насколько жалок человек перед лицом смерти. Чип осознает, что все сидящие за праздничным столом, несчастнее его: они напуганы безвыходностью положения отца - болезнь прогрессирует, и нет никакого смысла продолжать лечение. Единственный жаждущий спасения в романе человек - это Альфред, собственноручно заключивший себя в тюрьму невысказанных эмоций и любви. Стремясь быть строгим и стальным, он не заметил, как чувства, не вышедшие наружу, окислились и покрыла ржавчиной внутренности.

Источник:

studbooks.net

Франзен Дж. Поправки в городе Тюмень

В представленном каталоге вы всегда сможете найти Франзен Дж. Поправки по доступной стоимости, сравнить цены, а также найти иные книги в категории Художественная литература. Ознакомиться с свойствами, ценами и обзорами товара. Доставка выполняется в любой населённый пункт России, например: Тюмень, Воронеж, Калининград.