Каталог книг

Соловьев, Владимир Исаакович Бродский. Двойник с чужим лицом

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Владимир Соловьев близко знал Иосифа Бродского с ленинградских времен. Предыдущий том «Иосиф Бродский, Апофеоз одиночества» — итог полувековой мемуарно-исследовательской работы, когда автором были написаны десятки статей, эссе и книг о Бродском, — выявлял пронзительно-болевой камертон его жизни и судьбы. Не триумф, а трагедия, которая достигла крещендо в поэзии. Юбилейно-антиюбилейная книга — к 75-летию великого трагического поэта нашей эпохи — давала исчерпывающий портрет Бродского и одновременно ключ к загадкам и тайнам его творчества. «Бродский. Двойник с чужим лицом» — не просто дайджест предыдущей книги, рассчитанный на более широкую аудиторию. Наряду с сокращениями в этой версии даны значительные добавления, и касается это как текстов, так и иллюстраций. Хотя кое-где остались корешки прежнего юбилейного издания — ссылки на тексты, которые в этой книге отсутствуют. Что ж, у читателя есть возможность обратиться к предыдущему изданию «Иосиф Бродский. Апофеоз одиночества», хоть оно и стало раритетом. Во многих отношениях это новая книга — сюжетно, структурно и концептуально. Хотя на обложке и титуле стоит имя одного ее автора, она немыслима без Елены Клепиковой — на всех этапах создания книги, а не только в главах, лично ею написанных. Много поспособствовала работе над книгой замечательный фотограф и художник Наташа Шарымова. Значительный художественный вклад в оформление книги внесли фотограф Аркадий Богатырев и художник Сергей Винник. Благодарим за помощь и поддержку на разных этапах работы Сергея Бравермана, Сашу Гранта, Лену Довлатову, Евгения Евтушенко, Владимира Карцева, Геннадия Кацова, Илью Левкова, Зою Межирову, Машу Савушкину, Юрия Середу, Юджина (Евгения) Соловьева, Михаила Фрейдлина, Наума Цетесина, Изю Шапиро, Наташу Шапиро, Михаила и Сару Шемякиных, а также постоянных помощников автора по сбору информации X, Y & Z, которые предпочитают оставаться в тени — безымянными. В состав книги вошли как совершенно новые, так ранее издававшиеся главы в новейшей авторской редакции.

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Соловьев В. Бродский Двойник с чужим лицом Соловьев В. Бродский Двойник с чужим лицом 735 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Соловьев В. Бродский Двойник с чужим лицом Соловьев В. Бродский Двойник с чужим лицом 417 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Владимир Соловьев Бродский. Двойник с чужим лицом Владимир Соловьев Бродский. Двойник с чужим лицом 334 р. ozon.ru В магазин >>
Бродский А. Владимир Соловьев Бродский А. Владимир Соловьев 196 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Владимир Соловьев Бродский. Двойник с чужим лицом Владимир Соловьев Бродский. Двойник с чужим лицом 639 р. ozon.ru В магазин >>
Соловьев В. Иосиф Бродский Апофеоз одиночества Соловьев В. Иосиф Бродский Апофеоз одиночества 1115 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Ерофеев Р. Хтонь Человек с чужим лицом Ерофеев Р. Хтонь Человек с чужим лицом 379 р. chitai-gorod.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Читать онлайн Бродский

Читать онлайн "Бродский. Двойник с чужим лицом" автора Соловьев Владимир Исаакович - RuLit - Страница 1

Бродский. Двойник с чужим лицом

© Соловьев В., 2015

© Клепикова Е., 2015

Иосифу Бродскому – с любовью и беспощадностью

Остров по имени Бродский

Бродский – это я! О принципах портретной биографии

Это моя новая книга о Бродском. Не только в том смысле, что в ней сплошь новые тексты, но и старые, прежние, классические, хрестоматийные переписаны наново и обогащены, как уран. Вот-вот: разница, как между простым ураном и ураном обогащенным. Новые времена – новые песни? Опять-таки не только: в новые времена и старые песни поются по-новому. Окромя тех моих «песен», которые не подлежат изменениям, дабы сохранить их аутентичность, будь то моя горячечная питерская исповедь «Три еврея», из которой для этой книги вычленены главы, напрямую связанные с Бродским, либо мой юбилейный ему адрес – единственный печатный отклик на его прижизненный полтинник. Не считая тех же «…евреев», которые под изначальным названием «Роман с эпиграфами» были изданы в Нью-Йорке к его 50-летию. Не просто моральное право, а моя творческая обязанность – отметить теперь его новый юбилей, увы, посмертный: 75! Юбилейная книга о Бродском. Своего рода юбилейный адрес в жанре и формате книги. Сие вовсе не значит, что это юбилейное издание – сплошь панегирик юбиляру. Отнюдь. Юбилейная книга, но без юбилейного глянца. «Многоуважаемый шкап…» – не мой жанр. Приветствовал бы эту книгу юбиляр? Без разницы. Эта книга не для него, а про него. Для живых, а не для мертвых. Вспоминаю, однако, что со своих ленинградских дней рождения Ося сбегал незнамо куда: ищи ветра в поле. А в родном нашем городе так иногда сквозило, что человек терял самого себя. Идея двойничества пришлась трижды переименованному городу в самый раз. Был ли у Бродского двойник? И не один. Человек не равен самому себе, об этом и пойдет речь.

Две большие разницы – идолопоклонство и любовь. Я следую завету моих далеких предков: не сотвори себе кумира. А потому, где и как могу, пытаюсь раскумирить и демифологизировать Бродского, в которого мы с Еленой Клепиковой были влюблены с давних питерских времен, когда общались с ним часто, тесно и на равных. Эта книга создана с ее помощью и без ее участия и соучастия немыслима (спасибо, Лена!), но, в отличие от предыдущей – про Довлатова – книги авторского сериала под рабочим названием «Фрагменты великой судьбы», Лена сняла свое имя с обложки и титула ввиду несогласия с иными моими высказываниями. Скорее даже с их тоном, чем сутью. Свои собственные тексты она печатает в этой книге под своим именем – триптих, посвященный Бродскому, хоть и раскиданный по разным отсекам, – см. оглавление и ищи в основном корпусе. Того стоит.

В чем, однако, мы с Леной Клепиковой сошлись: развенчание культа Бродского позарез – во имя любви к нему. Дабы спасти реального, знакомого, живого, близкого, любимого человека из-под завалов памятника, который должен быть разрушен, как Карфаген. ИБ – в данном случае JB (Joseph Brodsky) – часто повторял «plane of regard», то есть точка отсчета. Я избрал домашний plane of regard, интимный угол зрения. В таком подходе есть свои достоинства и свои недостатки, чему наглядным свидетельством эта книга.

Целевая установка автора: создать трагический образ большого русского поэта, нигде не выпрямляя ни его поэтический путь, ни его человеческую судьбу. Внутреннее задание автора самому себе – дать сложный, противоречивый, оксюморонный, амбивалентный, парадоксальный портрет, даже если симпатики, фанаты и фанатики Бродского сочтут эту юбилейную книгу антиюбилейной и съедят меня живьем. Что ж, вызываю огонь на себя – мне не привыкать. За мной не заржавеет – хоть уже вечер, но еще не ночь. А потому скажу заранее: панегиристам Бродского лучше держаться подальше от этой юбилейно-антиюбилейной книги. Она не просто не для них – она им не по зубам. То есть не по мозгам. Чтобы я заинтересован был только в согласных читателях? Ни в коем разе. Но не в тех, которые относят своих любимцев к секте неприкасаемых.

Задача не из легких: сделать из памятника человека, чтобы Бродский снова стал похожим на самого себя, а не на монумент, стащить его с пьедестала, пробиться сквозь «бронзы многопудье» и «мраморную слизь» к живому человеку, каким автор знал его в личку и близко, и к его великим стихам, которые я люблю с общей нашей ленинградской молодости. Мы так его тогда и называли, с легкой руки поэта Лени Виноградова: ВР.

Источник:

www.rulit.me

Соловьев, Владимир Исаакович Бродский. Двойник с чужим лицом

LITMIR.BIZ Популярные Наши рекомендации ТОП просматриваемых книг сайта: Бродский. Двойник с чужим лицом. Владимир Соловьев Информация о произведении:

Год выпуска 2015

Бродский. Двойник с чужим лицом

© Соловьев В., 2015

© Клепикова Е., 2015

Иосифу Бродскому – с любовью и беспощадностью

Остров по имени Бродский

Бродский – это я! О принципах портретной биографии

ИБ. Письмо Горацию

Это моя новая книга о Бродском. Не только в том смысле, что в ней сплошь новые тексты, но и старые, прежние, классические, хрестоматийные переписаны наново и обогащены, как уран. Вот-вот: разница, как между простым ураном и ураном обогащенным. Новые времена – новые песни? Опять-таки не только: в новые времена и старые песни поются по-новому. Окромя тех моих «песен», которые не подлежат изменениям, дабы сохранить их аутентичность, будь то моя горячечная питерская исповедь «Три еврея», из которой для этой книги вычленены главы, напрямую связанные с Бродским, либо мой юбилейный ему адрес – единственный печатный отклик на его прижизненный полтинник. Не считая тех же «…евреев», которые под изначальным названием «Роман с эпиграфами» были изданы в Нью-Йорке к его 50-летию. Не просто моральное право, а моя творческая обязанность – отметить теперь его новый юбилей, увы, посмертный: 75! Юбилейная книга о Бродском. Своего рода юбилейный адрес в жанре и формате книги. Сие вовсе не значит, что это юбилейное издание – сплошь панегирик юбиляру. Отнюдь. Юбилейная книга, но без юбилейного глянца. «Многоуважаемый шкап…» – не мой жанр. Приветствовал бы эту книгу юбиляр? Без разницы. Эта книга не для него, а про него. Для живых, а не для мертвых. Вспоминаю, однако, что со своих ленинградских дней рождения Ося сбегал незнамо куда: ищи ветра в поле. А в родном нашем городе так иногда сквозило, что человек терял самого себя. Идея двойничества пришлась трижды переименованному городу в самый раз. Был ли у Бродского двойник? И не один. Человек не равен самому себе, об этом и пойдет речь.

Две большие разницы – идолопоклонство и любовь. Я следую завету моих далеких предков: не сотвори себе кумира. А потому, где и как могу, пытаюсь раскумирить и демифологизировать Бродского, в которого мы с Еленой Клепиковой были влюблены с давних питерских времен, когда общались с ним часто, тесно и на равных. Эта книга создана с ее помощью и без ее участия и соучастия немыслима (спасибо, Лена!), но, в отличие от предыдущей – про Довлатова – книги авторского сериала под рабочим названием «Фрагменты великой судьбы», Лена сняла свое имя с обложки и титула ввиду несогласия с иными моими высказываниями. Скорее даже с их тоном, чем сутью. Свои собственные тексты она печатает в этой книге под своим именем – триптих, посвященный Бродскому, хоть и раскиданный по разным отсекам, – см. оглавление и ищи в основном корпусе. Того стоит.

В чем, однако, мы с Леной Клепиковой сошлись: развенчание культа Бродского позарез – во имя любви к нему. Дабы спасти реального, знакомого, живого, близкого, любимого человека из-под завалов памятника, который должен быть разрушен, как Карфаген. ИБ – в данном случае JB (Joseph Brodsky) – часто повторял «plane of regard», то есть точка отсчета. Я избрал домашний plane of regard, интимный угол зрения. В таком подходе есть свои достоинства и свои недостатки, чему наглядным свидетельством эта книга.

Целевая установка автора: создать трагический образ большого русского поэта, нигде не выпрямляя ни его поэтический путь, ни его человеческую судьбу. Внутреннее задание автора самому себе – дать сложный, противоречивый, оксюморонный, амбивалентный, парадоксальный портрет, даже если симпатики, фанаты и фанатики Бродского сочтут эту юбилейную книгу антиюбилейной и съедят меня живьем. Что ж, вызываю огонь на себя – мне не привыкать. За мной не заржавеет – хоть уже вечер, но еще не ночь. А потому скажу заранее: панегиристам Бродского лучше держаться подальше от этой юбилейно-антиюбилейной книги. Она не просто не для них – она им не по зубам. То есть не по мозгам. Чтобы я заинтересован был только в согласных читателях? Ни в коем разе. Но не в тех, которые относят своих любимцев к секте неприкасаемых.

Задача не из легких: сделать из памятника человека, чтобы Бродский снова стал похожим на самого себя, а не на монумент, стащить его с пьедестала, пробиться сквозь «бронзы многопудье» и «мраморную слизь» к живому человеку, каким автор знал его в личку и близко, и к его великим стихам, которые я люблю с общей нашей ленинградской молодости. Мы так его тогда и называли, с легкой руки поэта Лени Виноградова: ВР.

Пусть Бродский даже гений (допускаю), но не святой, а потому не «Житие святого Иосифа», но «Иосиф Бродский. Апофеоз одиночества». Нет, нет, не модная нынче патологография, но все-таки и не агиография! Да и не биография вовсе, хотя все признаки словесного байопика имеют место быть, но – портрет, которому авторизация покойника или его правопреемиков без надобности. Портрет Бродского, несколько отличный от его автопортретов в стихах и рисунках. На одном в лавровом венке – однако! В разговорах

Источник:

litmir.biz

Соловьев, Владимир Исаакович Бродский

www.glakon.ru

О чем написано в этой книге Соловьев, Владимир Исаакович Бродский. Двойник с чужим лицом. Юбилейно-антиюбилейная книга — к 75-летию великого трагического поэта нашей эпохи — давала исчерпывающий портрет Бродского и одновременно ключ к загадкам и тайнам его творчества. Что ж, у читателя есть возможность обратиться к предыдущему изданию «Иосиф Бродский. Значительный художественный вклад в оформление книги внесли фотограф Аркадий Богатырев и художник Сергей Винник. Двойник с чужим лицом» — не просто дайджест предыдущей книги, рассчитанный на более широкую аудиторию. В состав книги вошли как совершенно новые, так ранее издававшиеся главы в новейшей авторской редакции. Хотя кое-где остались корешки прежнего юбилейного издания — ссылки на тексты, которые в этой книге отсутствуют. Благодарим за помощь и поддержку на разных этапах работы Сергея Бравермана, Сашу Гранта, Лену Довлатову, Евгения Евтушенко, Владимира Карцева, Геннадия Кацова, Илью Левкова, Зою Межирову, Машу Савушкину, Юрия Середу, Юджина (Евгения) Соловьева, Михаила Фрейдлина, Наума Цетесина, Изю Шапиро, Наташу Шапиро, Михаила и Сару Шемякиных, а также постоянных помощников автора по сбору информации X, Y & Z, которые предпочитают оставаться в тени — безымянными. Не триумф, а трагедия, которая достигла крещендо в поэзии. Хотя на обложке и титуле стоит имя одного ее автора, она немыслима без Елены Клепиковой — на всех этапах создания книги, а не только в главах, лично ею написанных.Много поспособствовала работе над книгой замечательный фотограф и художник Наташа Шарымова. Апофеоз одиночества», хоть оно и стало раритетом. Во многих отношениях это новая книга — сюжетно, структурно и концептуально. «Бродский. Предыдущий том «Иосиф Бродский, Апофеоз одиночества» — итог полувековой мемуарно-исследовательской работы, когда автором были написаны десятки статей, эссе и книг о Бродском, — выявлял пронзительно-болевой камертон его жизни и судьбы. Наряду с сокращениями в этой версии даны значительные добавления, и касается это как текстов, так и иллюстраций. Владимир Соловьев близко знал Иосифа Бродского с ленинградских времен.

Также искали

Протоиерей Павел Матвеевский Евангельская история. Книга вторая. События Евангельской истории, происходившие преимущественно в Галилее

Н. А. Петрова Русский язык. Подготовка к ГИА в 2014 году. Диагностические работы

Зубанова С. Этика Конспект лекций

Чувакова С.Г. Стратегический маркетинг. Учебное пособие

One Reply to “Соловьев, Владимир Исаакович Бродский. Двойник с чужим лицом”

Первое уникальное сообщение Вычегодско-Вымской летописи под 1212 г.

Источник:

www.glakon.ru

Соловьев, Владимир Исаакович Бродский. Двойник с чужим лицом

«Бродский. Двойник с чужим лицом» (Соловьев В.) - скачать книгу бесплатно без регистрации

Поделиться ссылкой на книгу!

Владимир Соловьев близко знал Иосифа Бродского с ленинградских времен. Предыдущий том «Иосиф Бродский. Апофеоз одиночества» – итог полувековой мемуарно-исследовательской работы, когда автором были написаны десятки статей, эссе и книг о Бродском, – выявлял пронзительно-болевой камертон его жизни и судьбы. Не триумф, а трагедия, которая достигла крещендо в поэзии. Юбилейно-антиюбилейная книга – к 75-летию великого трагического поэта нашей эпохи – давала исчерпывающий портрет Бродского и одновременно ключ к загадкам и тайнам его творчества.

«Бродский. Двойник с чужим лицом» – не просто дайджест предыдущей книги, рассчитанный на более широкую аудиторию. Наряду с сокращениями в этой версии даны значительные добавления, и касается это как текстов, так и иллюстраций. Хотя кое-где остались корешки прежнего юбилейного издания – ссылки на тексты, которые в этой книге отсутствуют. Что ж, у читателя есть возможность обратиться к предыдущему изданию «Иосиф Бродский. Апофеоз одиночества», хоть оно и стало раритетом. Во многих отношениях это новая книга – сюжетно, структурно и концептуально.

Хотя на обложке и титуле стоит имя одного ее автора, она немыслима без Елены Клепиковой – на всех этапах создания книги, а не только в главах, лично ею написанных.

Много поспособствовала работе над книгой замечательный фотограф и художник Наташа Шарымова. Значительный художественный вклад в оформление книги внесли фотограф Аркадий Богатырев и художник Сергей Винник.

Благодарим за помощь и поддержку на разных этапах работы Сергея Бравермана, Сашу Гранта, Лену Довлатову, Евгения Евтушенко, Владимира Карцева, Геннадия Кацова, Илью Левкова, Зою Межирову, Машу Савушкину, Юрия Середу, Юджина (Евгения) Соловьева, Михаила Фрейдлина, Наума Целесина, Изю Шапиро, Наташу Шапиро, Михаила и Сару Шемякиных, а также постоянных помощников автора по сбору информации X, Y & Z, которые предпочитают оставаться в тени – безымянными.

В состав книги вошли как совершенно новые, так ранее издававшиеся главы в новейшей авторской редакции.

Правообладателям! Представленный фрагмент книги размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает Ваши или чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Самый Свежачок! Книжные поступления за сегодня

В этой книге приведены лучшие фрагменты комментариев к Евангелию от Фомы Карла Ренца — одного из самых необычных учителей недвойственности. Это его ответы на вопросы участников бесед, организованных Обществом «Метанойя» (Франция), в которых он со свойственной ему бескомпромиссностью выражает живое Слово, несомненным олицетворением которого является сам. Знаменитое Евангелие от Фомы составлено из 114 логий, или изречений, Иисуса, которые раскрывают тот факт, что Царство Божье уже присутствует в каждом из нас. По меньшей мере половина из 114 логий не была найдена в новозаветных евангелиях, а те из них, что там присутствуют, заметно отличаются. Этот удивительный текст, представляющий Иисуса гностиком, расширяет наши представления о нём и приглашает по-новому заглянуть вглубь самих себя, в Царство Божье.

Фрагменты бесед в Марсане 2003, 2005, 2008, 2010.

  • Брошюрой К.К. Платонова открывается цикл под названием «Общественная психология и жизнь». Большой интерес к этой отрасли Науки объясняется тем, что она может дать ответ на ряд актуальных вопросов современного коммунистического строительства. Цель брошюры — первое знакомство с общественной психологией, с системой ее основных понятий и отраслей. Более подробно с этой проблематикой читатель познакомится в брошюрах Б.Ф. Поршнева «Ленинская наука о революции и общественная психология», А.Д. Глоточкина «Психология первичного коллектива», В.Б. Ольшанского «Критика основных современных социально-психологических теорий в США», которые издательство готовит к выпуску в 1972 г.

  • Собрание сочинений австрийского писателя Стефана Цвейга (18811942) — самое полное из изданных на русском языке. Оно вместило в себя все, что было опубликовано в Собрании сочинений 30-х гг., и дополнено новыми переводами послевоенных немецких публикаций.

    В пятый том Собрания сочинений вошли биографические повести «Борьба с безумием: Гёльдерлин, Клейст Ницше» и «Ромен Роллан. Жизнь и творчество», а также речь к шестидесятилетию Ромена Роллана.

  • Собрание сочинений австрийского писателя Стефана Цвейга (18811942) — самое полное из изданных на русском языке. Оно вместило в себя все, что было опубликовано в Собрании сочинений 30-х гг., и дополнено новыми переводами послевоенных немецких публикаций.

    В четвертый том вошли три очерка о великих эпических прозаиках Бальзаке, Диккенсе, Достоевском под названием «Три мастера» и критико-биографическое исследование «Бальзак».

  • Собрание сочинений австрийского писателя Стефана Цвейга (1881–1942) — самое полное из изданных на русском языке. Оно вместило в себя все, что было опубликовано в Собрании сочинений 30-х гг., и дополнено новыми переводами послевоенных немецких публикаций.

    В третий том вошли роман «Нетерпение сердца» и биографическая повесть «Три певца своей жизни: Казанова, Стендаль, Толстой».

  • Собрание сочинений австрийского писателя Стефана Цвейга (1881–1942) — самое полное из изданных на русском языке. Оно вместило в себя все, что было опубликовано в Собрании сочинений 30-х гг., и дополнено новыми переводами послевоенных немецких публикаций.

    В второй том вошли новеллы под названием «Незримая коллекция», легенды, исторические миниатюры «Роковые мгновения» и «Звездные часы человечества».

    Набор «Неделька» -- топ новинок -- лидеров за неделю!

    Очнувшись в больнице после комы, думала, мне привиделось, будто я попала в параллельный мир. Но меня не покидало стойкое ощущение, что глубоко ошибаюсь. Я запуталась. Не могла отделить быль от действительности. Никто не мог помочь мне, казалась, что я схожу с ума, пока не появился он. Тот, кто расставил все на свои места.

  • Каждая девушка мечтает о принце на белом коне. И Таисия не было исключением, тоже как и все отправилась на поиски Принца, но не нашла. Вместо этого она оказывается… нет, не в объятьях незнакомца, в будущем! Без друзей, без связей, без всего! Но с угнанной машиной и правами неизвестной девушки, на которую Таисия, оказалась похожа, как две капли воды. А что дальше? А дальше… новая работа, с новым шефом, у которого секретов казалась, так много, что и утонуть недолго… А где же Прынц? Будет, вам принц, но для начало надо раскрыть пару тройку тайн, и запастись чемоданчиком нервных клеток. А, то с такой новой работай, как у Таси и принцев будет мало…

  • Иногда достаточно потерять нечто бесконечно ценное для сердца воина, чтобы пробудить живущего в нем зверя…

    Сайбер, искалеченный триватор, считает себя недостойным зваться воином и тем более не достаточно сильным, чтобы предъявить права на свою пару.

    Загнанный в угол, он делает все возможное, чтобы оттолкнуть от себя хрупкую земную девушку, любимую им всем сердцем. Сайбер уверен, что она заслуживает воина, способного защитить ее, а не того, которому требуется постоянная помощь.

    Пускай Тейлор Сэмпсон и принадлежит к расе людей, но это отнюдь не делает ее слабой. Она и две ее старшие сестры четыре года выживали без чьей-либо помощи после того, как Альянс впервые вступил в контакт с Землей. Теперь Тейлор выросла и положила глаз на одного упрямого воина триватор, завладевшего ее сердцем еще тогда, семь лет назад.

    Тейлор ждет последнее задание перед окончанием обучения. Но затем она планирует первым делом показать Сайберу, что именно он является для нее желанным.

    Однако когда на планете начинается гражданская война, Тейлор оказывается поймана в тылу врага. Стоит Сайберу обнаружить, что Тейлор оставили беззащитной, как воин внутри него отказывается считать ее необходимой жертвой в дикой борьбе за власть.

    Давайте вместе отправимся в этот чуждый полный беззакония мир и выясним, что произойдет, если зверь внутри сломленного воина триватор пробудится, когда его любимой женщине будет угрожать опасность.

  • Любовь творит чудеса, так полагала я, доверяя свои тайны Райану. Я надеялась, что мы сумеем побороть безумие наших предков и сможем быть вместе. Но так ли важны чувства, когда прошлое получило новое воплощение? А соблазн обрести силу Бога велик?

  • Майору Росгвардии Вениамину Барсову поручают создать секретное подразделение, напрямую подчиненное президенту и готовое выполнить его любой приказ. Задача – ликвидация коррумпированных чиновников самого высокого ранга, против которых бессилен закон и чья деятельность ведет страну к катастрофе. Продолжатели дела «Стопкрима» уверены, что рискуют во благо будущего, и даже не догадываются, что их используют вслепую. Что вся эта операция – только прикрытие заговора теневого мирового правительства, нацеленного на ликвидацию глав сразу трех крупнейших мировых держав и глобального изменения миропорядка. И все бы так и случилось, если бы не пресловутая русская непредсказуемость, смелость взять на себя ответственность и способность найти выход из казалось бы безвыходной ситуации.

  • Блю живет изолированной жизнью вдали от клана Грейс-Лейк. Он счастливый медведь-перевёртыш, любящий одиночество и создающий деревянную мебель… живущий спокойной размеренной жизнью до тех пор, пока маленькая соблазнительная женщина буквально не врезается в его жизнь. Когда Блю вытаскивает её из машины после аварии, он ослеплен связью с девушкой. Никогда раньше он не хотел себе пару, но встреча с Лолой меняет всё.

    Лола не планировала круто изменять свою жизнь, и тем более оставлять дом. Дом, которого теперь и вовсе нет из-за глупой выходки матери, не заплатившей за его аренду. С надеждой в сердце, что всё ещё может быть по-другому, девушка срывается в путь. Услышав о перевёртышах в Грейс-Лейк, она отправляется туда в поисках чего-то или кого-то, кто сможет пролить свет на её дальнейшую жизнь. Когда же её автомобиль попадает в аварию, и она оказывается в опасности, девушка совсем не ожидает, что ей на помощь придёт спасатель, который даст ей всё, что она, когда-либо хотела. Сможет ли снежная буря привести к ночи спаривания? Ещё бы!

    Предупреждение: Это короткий рассказ, переполненный «жарким» собственничеством и много рычащим мужчиной-перевёртышем. Это же очевидно. Скорее читай, и ты узнаешь все, что хочешь!

    Что бы ещё мне почитать. Подготовка к скачиванию!

    Не закрывайте это окно, большие книги могут долго формироваться.

    Источник:

    nemaloknig.info

  • Владимир Соловьев - Бродский

    Соловьев, Владимир Исаакович Бродский. Двойник с чужим лицом

    © Соловьев В., 2015

    © Клепикова Е., 2015

    Иосифу Бродскому – с любовью и беспощадностью

    Остров по имени Бродский

    Бродский – это я! О принципах портретной биографии

    ИБ. Письмо Горацию

    Это моя новая книга о Бродском. Не только в том смысле, что в ней сплошь новые тексты, но и старые, прежние, классические, хрестоматийные переписаны наново и обогащены, как уран. Вот-вот: разница, как между простым ураном и ураном обогащенным. Новые времена – новые песни? Опять-таки не только: в новые времена и старые песни поются по-новому. Окромя тех моих «песен», которые не подлежат изменениям, дабы сохранить их аутентичность, будь то моя горячечная питерская исповедь «Три еврея», из которой для этой книги вычленены главы, напрямую связанные с Бродским, либо мой юбилейный ему адрес – единственный печатный отклик на его прижизненный полтинник. Не считая тех же «…евреев», которые под изначальным названием «Роман с эпиграфами» были изданы в Нью-Йорке к его 50-летию. Не просто моральное право, а моя творческая обязанность – отметить теперь его новый юбилей, увы, посмертный: 75! Юбилейная книга о Бродском. Своего рода юбилейный адрес в жанре и формате книги. Сие вовсе не значит, что это юбилейное издание – сплошь панегирик юбиляру. Отнюдь. Юбилейная книга, но без юбилейного глянца. «Многоуважаемый шкап…» – не мой жанр. Приветствовал бы эту книгу юбиляр? Без разницы. Эта книга не для него, а про него. Для живых, а не для мертвых. Вспоминаю, однако, что со своих ленинградских дней рождения Ося сбегал незнамо куда: ищи ветра в поле. А в родном нашем городе так иногда сквозило, что человек терял самого себя. Идея двойничества пришлась трижды переименованному городу в самый раз. Был ли у Бродского двойник? И не один. Человек не равен самому себе, об этом и пойдет речь.

    Две большие разницы – идолопоклонство и любовь. Я следую завету моих далеких предков: не сотвори себе кумира. А потому, где и как могу, пытаюсь раскумирить и демифологизировать Бродского, в которого мы с Еленой Клепиковой были влюблены с давних питерских времен, когда общались с ним часто, тесно и на равных. Эта книга создана с ее помощью и без ее участия и соучастия немыслима (спасибо, Лена!), но, в отличие от предыдущей – про Довлатова – книги авторского сериала под рабочим названием «Фрагменты великой судьбы», Лена сняла свое имя с обложки и титула ввиду несогласия с иными моими высказываниями. Скорее даже с их тоном, чем сутью. Свои собственные тексты она печатает в этой книге под своим именем – триптих, посвященный Бродскому, хоть и раскиданный по разным отсекам, – см. оглавление и ищи в основном корпусе. Того стоит.

    В чем, однако, мы с Леной Клепиковой сошлись: развенчание культа Бродского позарез – во имя любви к нему. Дабы спасти реального, знакомого, живого, близкого, любимого человека из-под завалов памятника, который должен быть разрушен, как Карфаген. ИБ – в данном случае JB (Joseph Brodsky) – часто повторял «plane of regard», то есть точка отсчета. Я избрал домашний plane of regard, интимный угол зрения. В таком подходе есть свои достоинства и свои недостатки, чему наглядным свидетельством эта книга.

    Целевая установка автора: создать трагический образ большого русского поэта, нигде не выпрямляя ни его поэтический путь, ни его человеческую судьбу. Внутреннее задание автора самому себе – дать сложный, противоречивый, оксюморонный, амбивалентный, парадоксальный портрет, даже если симпатики, фанаты и фанатики Бродского сочтут эту юбилейную книгу антиюбилейной и съедят меня живьем. Что ж, вызываю огонь на себя – мне не привыкать. За мной не заржавеет – хоть уже вечер, но еще не ночь. А потому скажу заранее: панегиристам Бродского лучше держаться подальше от этой юбилейно-антиюбилейной книги. Она не просто не для них – она им не по зубам. То есть не по мозгам. Чтобы я заинтересован был только в согласных читателях? Ни в коем разе. Но не в тех, которые относят своих любимцев к секте неприкасаемых.

    Задача не из легких: сделать из памятника человека, чтобы Бродский снова стал похожим на самого себя, а не на монумент, стащить его с пьедестала, пробиться сквозь «бронзы многопудье» и «мраморную слизь» к живому человеку, каким автор знал его в личку и близко, и к его великим стихам, которые я люблю с общей нашей ленинградской молодости. Мы так его тогда и называли, с легкой руки поэта Лени Виноградова: ВР.

    Пусть Бродский даже гений (допускаю), но не святой, а потому не «Житие святого Иосифа», но «Иосиф Бродский. Апофеоз одиночества». Нет, нет, не модная нынче патологография, но все-таки и не агиография! Да и не биография вовсе, хотя все признаки словесного байопика имеют место быть, но – портрет, которому авторизация покойника или его правопреемиков без надобности. Портрет Бродского, несколько отличный от его автопортретов в стихах и рисунках. На одном в лавровом венке – однако! В разговорах с друзьями он был более самокритичен, называл себя монстром и исчадием ада, пусть и не без кокетства:

    – Достаточно взглянуть в зеркало… Достаточно припомнить, что я натворил в этой жизни с разными людьми.

    Прошу прощения за старомодный термин: когнитивный диссонанс. Вот еще одна ссылка на моего героя:

    Человек привык себя спрашивать: кто я? Там ученый, американец, шофер, еврей, иммигрант…

    А надо бы все время себя спрашивать: не говно ли я?

    «И средь детей ничтожных мира, быть может, всех ничтожней он» – вот классическая формула поэта, увы. Кто из них время от времени не впадал в ничтожество? А из нас? Можно привести длинный список поэтов, которых никак уж не назовешь святыми: злослов и всеобщий обидчик (включая своего будущего убийцу) Лермонтов, картежный шулер Некрасов, Фет, который довел до самоубийства брюхатую от него бесприданницу, отказавшись жениться, предавший Мандельштама в разговоре со Сталиным Пастернак, да и сам Мандельштам, заложивший на допросах читателей и слушателей его антисталинского стиха, – мало ли! Бродский – не исключение. Что нисколько не умаляет его поэтического подвига, благодаря которому он стал вровень с классиками русского стиха, одним из трех лучших наших поэтов прошлого века. Третьим – не только хронологически. С моей точки зрения, он уступает Мандельштаму и Пастернаку по богатству эмоциональной палитры и значению в отечественной поэзии, но его голос – самый трагический, он возвел трагедию на античный уровень. Его лучшие стихи, типа «Разговора с Небожителем», для меня вровень с драмами Софокла. Вот уж полная лажа (одна из его любимых дефиниций) – относить это великое стихотворение к богоискательству, как это делает биограф-агиограф Лев Лосев (Леша Лифшиц, каковым он был для всех нас в Питере)! Какое, к черту, богоискательство, когда Бродский, разговаривая с Небожителем, низвел трагедию до уровня своей биографии – «Трагедия – событие биографическое», по его словам, – и возвел катастрофу своей жизни на уровень античной трагедии.

    Восприятие Бога у Бродского – опять-таки трагическое. Он называл себя кальвинистом, хотя я не уверен, что был прав, тем более его представление о кальвинизме поверхностное и приблизительное: на месте изначальной греховности человека у Бродского индивидуальное чувство вины. На мой взгляд, в глубине души и в отношениях с Богом он остался иудеем, недаром так любил Книгу Иова и сравнивал себя с ее героем. Даже его atonement – не только в Судный день! – скорее Jewish guilt, чем латинская mea culpa.

    Смотри ж, как наг и сир, жлоблюсь о Господе, и это одно тебя избавит от ответа. Но это – подтверждение и знак, что в нищете влачащий дни не устрашится кражи, что я кладу на мысль о камуфляже. Там, на кресте, не возоплю: «Почто меня оставил?!» Не превращу себя в благую весть! Поскольку боль – не нарушенье правил: страданье есть способность тел, и человек есть испытатель боли. Но то ли свой ему неведом, то ли ее предел.

    Что касается помянутой агиографии Бродского, то это, конечно, лучше, чем такие очевидные фальшаки, как лжемемуары о нем Кушнера, о чем/о ком у меня еще будет возможность сказать пару ласковых слов. Именно поэтому на книжке Лосева стоит остановиться чуть подробнее, хотя, конечно, жаль, что моя критика обращена к ныне покойному автору и у него нет возможности ответить мне с того света.

    Оба наших с ним опуса о Бродском – его «Апология Бродского» и мой докуроман «Post mortem» – вышли одновременно в 2006 году, в параллель друг другу, а потому воспринимались читателями по контрасту. Отдам должное автору этого жэзээловского curriculum vitae: он знает толк в стихосложении и ямб от хорея может отличить, будучи сам средней руки пиитом, но это, увы, не помогает ему в понимании стихов своего героя, которое у него на нуле, а то и ниже плинтуса. Что видно и очевидно из его «богоискательской» трактовки «Разговора с Небожителем» либо, скажем, из определения жанра щемяще лиричного стихотворения «Лагуна» как поэтического травелога. Опять пальцем в небо! У поэта Лосева именно на поэзию деревянное ухо, ему катастрофически не хватает самого элементарного читательского чутья, которое он безуспешно пытается подменить тяжеловесным и неуместным, чисто сальериевским разъятием и умертвлением стиха: «Звуки умертвив, музыку я разъял, как труп. / Поверил я алгеброй гармонию».

    Однако главный порок этой вымученной, бескрылой, наукообразной, но квазинаучной и, увы, мертворожденной книги, что она сплошь апологетична, а потому ультратенденциозна. Любое слово Бродского принимается на веру, включая, к примеру, вздорную его концепцию о первородстве, превосходстве и прерогативах поэзии над прозой, а отсюда уже? – сакрализация поэзии как таковой. Зато любая критика Бродского отметается с ходу, а критики подвергаются личной дискредитации и шельмованию.

    Источник:

    litread.info

    Соловьев, Владимир Исаакович Бродский. Двойник с чужим лицом в городе Чебоксары

    В данном интернет каталоге вы можете найти Соловьев, Владимир Исаакович Бродский. Двойник с чужим лицом по разумной цене, сравнить цены, а также изучить прочие предложения в категории Художественная литература. Ознакомиться с свойствами, ценами и рецензиями товара. Доставка осуществляется в любой город РФ, например: Чебоксары, Тольятти, Казань.