Каталог книг

Северянин И. Громокипящий кубок Стихотворения

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Северянин И. Громокипящий кубок: стихи Северянин И. Громокипящий кубок: стихи 445 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Северянин И. Громокипящий кубок. Ананасы в шампанском. Соловей. Классические розы Северянин И. Громокипящий кубок. Ананасы в шампанском. Соловей. Классические розы 3906 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Игорь Северянин Игорь Северянин. Избранное. 1903-1915 Игорь Северянин Игорь Северянин. Избранное. 1903-1915 127 р. ozon.ru В магазин >>
Северянин И. Северянин Стихотворения Стеклянная дверь Северянин И. Северянин Стихотворения Стеклянная дверь 451 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Игорь Северянин Громокипящий кубок. Ананасы в шампанском. Соловей. Классические розы Игорь Северянин Громокипящий кубок. Ананасы в шампанском. Соловей. Классические розы 3899 р. ozon.ru В магазин >>
Северянин И. Северянин Стихотворения (Поэзия ХХ века) (Профиздат) Северянин И. Северянин Стихотворения (Поэзия ХХ века) (Профиздат) 236 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Игорь Северянин Игорь Северянин. Избранное. 1915-1940 Игорь Северянин Игорь Северянин. Избранное. 1915-1940 139 р. ozon.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Громокипящий кубок

Северянин И. Громокипящий кубок Стихотворения

История издания «Громокипящего кубка» связана с московской актрисой Лидией Рындиной, с которой Игорь-Северянин познакомился зимой 1913 года в Петербурге. Наиболее раннее из посвящённых Рындиной стихотворений «Одно из двух» датировано январём 1913 года. В своём дневнике Рындина уделила знакомству с поэтом несколько строк и ещё половину машинописной страницы текста во фрагментах воспоминаний. На одном из вечеров в салоне Федора Сологуба Рындина познакомила поэта со своим мужем хозяином московского издательства «Гриф» Сергеем Соколовым (Кречетовым). По рекомендации Сологуба издатель попросил Игоря-Северянина показать ему все написанное им к этому времени:

«Через несколько дней у нас был Игорь Северянин. Гриф отобрал из вороха принесённых стихов то, что считал интересным, и издал первую его книгу "Громокипящий кубок". Книга имела успех и сразу пошла». (Рындина Л. Невозвратные дни; РГАЛИ, ф. 2074, оп.2, е.х. 9.)

Сборник увидел свет 4 марта 1913 года и был переиздан уже 26 августа того же года. При жизни поэта «Громокипящий кубок» выдержал десять изданий, что для Серебряного века русской поэзии является абсолютным рекордом. Издания с 1-го по 7-е вышли в издательстве «Гриф», с 8-го по 10-е — в издательстве В.В.Пашуканиса. Одиннадцатое издание, приготовленное к печати в эмиграции, в свет не вышло. Во время похорон поэта рукопись попала к вдове и хранилась у Фелиссы Михайловны Лотарёвой до её смерти.

В Литературном музее в Тарту хранится записка Игоря-Северянина «История книги» (фонд 216), в которой он подсчитал, что «Громокипящий кубок» вышел суммарным тиражом в 34 348 экземпляров. К сожалению, в подсчёты поэта вкралась ошибка: должно быть не 34 тысячи, а только 31 тысяча.

Наиболее пафосным было снабжённое автопредисловием автора восьмое издание «Громокипящего кубка» в издательстве Викентия Пашуканиса, вышедшее в свет 20 ноября 1915 года (первый том собрания сочинений). Три тысячи экземпляров сборника были отпечатаны частично на обыкновенной бумаге в обложке работы Д.И.Митрохина, частично в переплёте из материи лионез.

Третья часть тиража — 500 нумерованных экземпляров — была отпечатана на александрийской бумаге и заключена в переплёты из парчи синего или темно-красного цвета. Первые 100 экземпляров были снабжены портретом Игоря-Северянина работы фотографа Двора Его Высочества князя Черногорского Елены Лукиничны Мрозовской и собственноручным автографом автора.

По сообщению родственника В.В.Пашуканиса Андрея Николаева, роскошное издание «Громокипящего кубка» имело футляр из коричневого картона с указанием номера тома, логотипом издательства, вписанным от руки номером экземпляра, и указанием цены – 4 рубля. Николаев сообщил составителю примечаний фрагмент письма В.В.Пашуканиса неустановленному адресату, относящийся к ноябрю 1915 года:

«С Северянином я окончательно разорился: надоело выдавать авансы, что можно было напечатать, я напечатал в запас и могу теперь 8-10 месяцев торговать с I по IV томами. Вот почему <…> я беспрекословно высылал деньги, чтобы спокойно закончить печатание III и IV тома, а теперь довольно капризов, телефонных вызовов, сидения в уборных – всего ухаживания, на которое так падка эта знаменитость».

Сообщение о печати впрок косвенно подтверждается дарственной издателя на сборнике «Критика о творчестве Игоря Северянина». Датой издания обозначен 1916 год, но на шмуцтитуле с издательской маркой имеется надпись «Старому другу неизменно любящий В.Пашуканис. 5 декабря 1915 года».

Текст «Громокипящего кубка» сверен с экземплярами издательства «Гриф» и издательства В.В.Пашуканиса, частично содержащих авторскую правку.

Фо́фанов, Константин Михайлович (1862-1911) — поэт, последний из великих русских поэтов XIX века; близкий друг Игоря-Северянина.

Berceuse — фр. колыбельная песня.

R ondel le — фр. круглый, твердая стихотворная форма из 13 стихов, в трёх строфах; в наиболее строгом виде — два катрена и заключительное пятистишие, в котором первые два стиха повторяются в седьмом и восьмом, а самый первый, сверх того, ещё и в качестве заключительного (тринадцатого); знаменитые рондели принадлежат Карлу Орлеанскому и Стефану Малларме. В поэзии Серебряного века рондель использовали Игорь-Северянин и Софья Парнок.

Nocturne — фр. ночной, лирическая инструментальная пьеса.

Яси́нский, Иероним Иеронимович (1850-1931) — писатель, журналист, поэт, литературный критик, переводчик, драматург, издатель и мемуарист.

Морозов (Морозов-Гоголь), Петр Яковлевич — по сведениям Д.Прокофьева, агроном в Гатчине, входил в литературное окружение Игоря-Северянина.

Chanson russe — фр . русская песня

В парке плакала девочка

Князев, Всеволод Гаврилович (Всеволод Светланов; 1891-1913) — вольноопределяющийся 16-го Иркутского гусарского полка, расквартированного в Риге; Михаил Кузмина, посвятил ему цикл любовных стихотворений «Осенний май» в книге «Осенние озера» (1912); отношения Князева с Кузминым закончились ссорой; роман с актрисой О.Глебовой-Судейкиной не сложился и в мае 1913 года Князев застрелился в Риге.

«Маргаритки» положены на музыку С.В.Рахманиновым и входят в классический русский репертуар.

Дашкевич, Иван — о нем см. подробнее в примечаниях к роману «Падучая стремнина».

Секстина — итал. sestina, от лат. sex – шесть; твердая строфическая форма на две рифмы; каждая новая строфа повторяет конечные слова предыдущей строфы; пишется на рифмы, употреблённые в первом шестистишии; наиболее сложная разновидность канцоны (лирической песни), жанра, распространённого в поэзии романоязычных стран в эпоху Средних веков и раннего Возрождения.

Мороженое из сирени

Вирелэ́ — фр. virelai, старофранцузская стихотворная форма с трёхстрочной строфой (третья строка укорочена), одинаковой рифмовкой и с припевом.

Créme de Violette — фр. фиалковый ликёр.

Ры́ндина, Лидия Дмитриевна (первым браком — Брылкина, вторым — Соколова; 1883-1964) — актриса театра и кино, писательница; жена издателя Сергея Соколова (Гриф), входила в ближний круг Игоря-Северянина.

Это было у моря

Героиня поэзы — Анна Воробьева (Королева, Северянка); поэза не является изобретенной поэтом формой — миньонетом, в данном случае имеется в виду только размер поэмы (фр. mignon — крошка, милашка).

Кэнзель — твердая стихотворная форма, изобретенная Игорем-Северяниным; каждая кэнзель состоит из 3 строф по 5 стихов в каждой; в кэнзели 4 созвучия, из которых три рифмуются трижды, четвёртое четырежды.

Лукаш, Иван Созонтович (1892-1940) — писатель, умер в Париже.

Sans- gene — фр. здесь в значении: плохо воспитанная персона.

Хабанера — исп. Habanera от Habana (Гавана), песня кубинских моряков, народный танец.

Олимпов, Константин (К.К.Фофанов; 1889-1940) — поэт, один из создателей эгофутуризма; сын поэта К.М.Фофанова.

Нелли — несклоняемое имя: неясно в каком падеже оно поставлено — в родительном или в дательном; мистификацию «Стихи Нелли» (изд. «Скорпион», Москва, 1913) приписывают В.Я.Брюсову; Игорь-Северянин как бы поддерживает мистификацию.

Шарль Поль де Кок (1793-1871) — французский романист и драматург, автор фривольных романов.

Артур Шницлер (1862-1931) — австрийский писатель.

Луи́ Блерио́ (1872-1936) — французский изобретатель аэроплана «Блерио», авиатор и предприниматель,

Герхарт Иоганн Роберт Гауптман (1862-1946) — немецкий драматург, лауреат Нобелевской премии по литературе за 1912 год.

Chanson coquette — фр . игривая песня .

Ива́нов, Георгий Владимирович (1894-1958) — критик, прозаик, мемуарист; один из крупнейших поэтов русской эмиграции.

Эпиталама — греч. epithalamios, свадебная песнь.

Семенова, Елена Яковлевна — сожительница поэта, мать его дочери Валерии (1913).

Benicarló , — здесь, видимо, испанское десертное вино.

Окарина — род старинной флейты.

Мисс Лиль — Елизавета Тимофеевна Гуцан, младшая сестра Евгении Гуцан (Златы).

Prelude — лат. p rae перед и ludus игра, короткое музыкальное (здесь стихотворное) произведение, не имеющее строгой формы.

Virelai — форма средневекового французского стиха в XIII-XV столетиях; часто использовалась в поэзии и музыке.

На смерть Масснэ

Сauserie — фр. непринуждённый разговор.

Форминга — древнейший струнный инструмент греческих певцов типа лиры или кифары; форминга передавала ясные, простые, возвышенные настроения, считалась инструментом аэдов (певцов) и была посвящена Аполлону.

P liant — фр. складной стул.

Брю́сов, Валерий Яковлевич (1873-1924) — поэт, прозаик, драматург, переводчик, литературовед, литературный критик и историк; один из основоположников русского символизма.

Шахназарова, Арусян (Мелик-Шахназарова Ариадна Николаевна) — поэтесса; известна публикация её стихотворения «Принцесса. Паж. Луна. Терраса…» в журнале «Парус» (№ 1, Баку, 1919) за подписью А.Мелик-Шах рядом с «Поэзой оправдания» Игоря-Северянина (см. сборник «Миррэлия») и с примечанием, что взято из собрания А.Мелик-Шах и публикуется впервые.

Поэза вне абонемента

Якубович, Петр Филиппович (Мельшин; 1860-1956) — писатель-народник, в 1887 году приговорён к смертной казни, которая заменена каторгой; в стихах преобладают гражданские мотивы, призывы к борьбе за освобождение народа и к отказу от личного счастья. Крайнее раздражение Игоря-Северянина вызвано тем, что Мельшин считался наиболее тонким знатоком и толкователем лирики Надсона.

Источник:

web.zone.ee

Громокипящий кубок» - Проблематика и поэтика творчества Игоря Северянина

Северянин И. Громокипящий кубок Стихотворения «Громокипящий кубок»

Решающим событием в литературной судьбе Северянина стал выход сборника «Громокипящий кубок», объединившего стихи 1909-12 годов. Книга выдержала 10 изданий, суммарный тираж которых превысил 30 тыс. экземпляров, в то время как для поэтического сборника тех времен очень хорошим считался тираж в 1--2 тыс. Продажи не падали даже во время революции и гражданской войны, когда вобла и сухари пользовались куда большим спросом, чем поэтические сборники. В книге нередко чувствуется «лирическая ирония», близкая к самоиронии, при этом зачастую трудно провести границу между иронией и искренним пафосом - в созданном поэтом оригинальном типе трагической клоунады лицо и маски, по существу, неразличимы («За струнной изгородью лиры / Рыдает царственный паяц!»[28, c. 114]).

Северянин в равной мере считает себя певцом «площади» и «хутора» - просторечно-площадная и изысканно-манерная языковые стихии сплавлены у него единой напевной интонацией. «Громокипящий кубок» вышел в свет 4 марта 1913 г. Книга имела воистину триумфальный успех и стала одним из заметных явлений русской поэзии XX в. В предисловии Федора Сологуба написано: «Одно из сладчайших утешений жизни -- поэзия свободная, легкий, радостный дар небес. Появление поэта радует, и, когда возникает новый поэт, душа бывает взволнована, как взволнована бывает она приходом весны»[23, c. 77]. Единомышленники Северянина сочли, что в признании Сологуба не было «никакого открытия нового светила. На небе русской литературы всем очевидная горела звезда первой величины» [38, c. 126]. Но для читающей публики слово Сологуба о приходе нового поэта имело свой смысл. Несмотря на то, что Северянин шел к «Громокипящему кубку» десять лет, книга открыла новый этап его творческой биографии, когда он совершал переоценку всего, написанного за эти годы. «Счастливое чудо» (А. Измайлов), «Нечаянная радость» (Ф. Сологуб), «Большое культурное событие» (Н. Гумилев) -- так определили появление книги современники Северянина. Известно, что «Громокипящий кубок» Северянину помогли подготовить В. Брюсов, Ф. Сологуб и основатель издательства «Гриф» С. Кречетов. Брюсов действительно, по словам Северянина, советовал подготовить к печати большой сборник стихов, «повыбрав их из бесчисленных брошюр» [38, c. 98]. Б. Лившиц вспоминал, что название книги подсказал Сологуб, обыгравший его в предисловии, написанном в феврале 1913 г [18, c. 452].

Но в словах Сологуба можно усмотреть явную связь названия с легкими и сверкающими стихами Северянина, полными упоения весной и радостью жизни («Весенний день»), и параллель с классической традицией русской поэзии, идущей от Пушкина, Тютчева и Фета. Актриса Л.Д. Рындина, которой Северянин посвятил стихи «Качалка грёзерки», «Рондо» и книгу «Златолира», в воспоминаниях так записала слова своего мужа -- издателя книги С.А. Кречетова (Грифа): ««Я предложил принести мне для просмотра все его стихи, просмотрю, что годится для печати, может быть и издам». Через несколько дней у нас был Игорь Северянин. Гриф отобрал из вороха принесенных стихов, то, что считал интересным, и издал. » [19, c. 83].

Воспоминания Л.Д. Рындиной, написанные почти 40 лет спустя, являются примером того, как создаются литературные мифы и легенды. Получается, что книгу Северянин подготовил по совету Брюсова, название ее подсказал Сологуб, а отбор и блестящую композицию продумал Кречетов. Это вполне согласуется с тем образом Северянина, который рисовали некоторые критики, упрекая поэта в отсутствии вкуса, и который, к сожалению, укоренился в сознании современных исследователей. Вряд ли мог Северянин принести «ворох. стихов», скорее всего он принес свои ранние брошюры, возможно, часть стихов (неопубликованных или опубликованных в периодике) была в вырезках. Если даже некие советы и пожелания по отбору стихов и их композиций у редактора были, автор должен был с ними согласиться или предлагать и отстаивать свои решения, тем более что Северянин всегда имел свое мнение и дорожил им. Так или иначе, если мы внимательно проанализируем тексты «Громокипящего кубка», то увидим, что композиция книги является авторской.

В книге всего 137 стихотворений (поэз) за 1905--1912 гг., большинство из которых были опубликованы в альманахах, журналах, газетах и вошли в ранние брошюры Северянина (с 12-й по 35-ю). Стихи брошюры «Ручьи в лилиях» (весна 1911), за исключением двух, перепечатаны полностью. Впервые в книге опубликовано только восемь произведений: «Berceuse осенний», «Эскиз вечерний», «Шампанский полонез», «Virelai», «Гюи де Мопассан», «Газэлла», «Демон», «Любовь и Слава». Заглавия двух из четырех разделов книги перешли из вышедших ранее брошюр: раздел «Сирень моей весны» -- 18-я брошюра (1908) и «За струнной изгородью лиры» -- 25-я брошюра (1909). Есть случаи, когда последовательность стихов соответствует их композиции в ранних брошюрах. Так, первые четыре стихотворения книги: «Очам твоей души», «Солнце и море», «Весенний день», «В грехе забвенье» -- открывают брошюру «Очам твоей души» (1912), далее следуют стихи, не включенные в сборник. Оспорить авторское расположение стихов в брошюрах Северянина невозможно. В «Громокипящем кубке» отразилась история «мещанской драмы» поэта-грёзэра, охваченного порывом нового весеннего чувства и молодости. Он живет мечтами и грёзами о прекрасной женщине. Разочарованный и обманутый в своих чувствах, герой попадает с берегов форелевой реки и северного «одебренного» леса на площадь. Затем возникает образ одинокого поэта -- царственного паяца, который уходит с площади от толпы и рыдает за струнной изгородью лиры. Невольно ощущается ироничность слов «гения Игоря Северянина» об упоении своей победой и искренность намерения идти «в природу, как в обитель, / Петь свой осмеянный устав».

Главной причиной успеха книги «Громокипящий кубок» была ее своевременность и современность. Она вышла весной 1913 г., когда имя Северянина было уже известно: футуристам удалось обратить на себя внимание. И хотя многие современники отделяли Северянина от футуризма, но отдавали должное тому чувству времени, которое проявилось в «Громокипящем кубке». «Его поэзия, -- заметил В. Ходасевич, -- необычайно современна -- и не только потому, что в ней часто говорится об аэропланах, кокотках и т. п., -- а потому, что его душа -- душа сегодняшнего дня. Может быть в ней отразились все пороки, изломы, уродства нашей городской жизни, нашей тридцатиэтажной культуры, «гнилой как рокфор», но в ней отразилось и небо, еще синеющее над нами» [37, c. 113].

Вторая книга поэз Северянина «Златолира» вышла 4 марта 1914 г. (выдержала 7 изданий), третья -- 28 января 1915 г. -- «Ананасы в шампанском» (5 изданий), четвертая -- 14 апреля 1915 г. -- «Victoria Regia» (4 издания), пятая и шестая -- «Поэзоантракт» и «Тост безответный» (соответственно 2 и 1 издание). Внимание критики к этим книгам шло по убывающей, каждая последующая книга встречалась более прохладно, чем предыдущая. Неровность успеха Северянина во многом зависела от того, что после «Громокипящего кубка» поэт помещал в новые сборники все более ранние стихотворения. Таким образом, создавалась обратная перспектива творческого пути. Вместе с тем Игорь Северянин, вдохновленный успехом первой книги, в «Ананасах в шампанском» усилил элемент смелой (и очень смелой) парадоксальности и ухищрений, делавших книгу более трудной для восприятия читателей. Орест Головнин (Р. Брандт), относившийся с большой симпатией к нашему «поэзнику», в 1915 г. сочинил такую эпиграмму:

"Войною отняты нам разные припасы:

Так, не дают вина, и редки ананасы.

О, Северянин! Как ты мил:

Ты своевременно снабдил,

Назло стесненьям, думским и германским,

Нас ананасами с шампанским." [28, c. 71]

В восприятии современников имя Северянина нередко ассоциировалось именно с этой книгой. Николай Клюев в письме Есенину, написанному еще до личного знакомства (датируется: «Август. 1915»), предостерегал его от соблазна легкой славы: «Твоими рыхлыми драченами <слова из стихотворения Есенина «В хате»> объелись все поэты, но ведь должно быть тебе понятно, что это после ананасов в шампанском . и рязанцу и олончанину это блюдо по нутру не придет, и смаковать его нам прямо грешно и безбожно. Знай, свет мой, что лавры Игоря Северянина никогда не дадут нам удовлетворения и радости твердой. » [38, c. 63]. Спустя восемь лет, в конце 1933 г., одна из почитательниц поэта устроила ему в Белграде на десерт ананасы в шампанском [38, c. 76].

Начало творческого периода "покорения литературы" 1913-1918 годов связано у Северянина с важными для него попытками сближения с двумя разными литературными течениями, существовавшими в тот момент практически параллельно. В 1911-1912 годах поэт оказался объектом достаточно пристального внимания и символистов - В. Брюсова и Ф. Сологуба, и Н. Гумилева - одного из лидеров незадолго до этого провозглашенного акмеизма. Оба этих факта безусловно достойны специальных исследований. Для нас же они представляют интерес, в первую очередь, потому, что являются причиной возникновения в творчестве Северянина целого ряда оригинальных типов литературного портрета.

Источник:

studbooks.net

Краткое содержание произведения Громокипящий кубок Северянин

«Громокипящий кубок»

Игорь Васильевич Северянин – русский поэт, который имел необычный стиль написания стихов. Он удивлял читателей способами самовосхваления. Таким образом, создан сборник стихотворений «Громокипящий кубок».

Появляется новый термин в русской поэзии – «северянинщина», представляющий автора с высокомерной точки зрения.

С одной стороны стихотворные строки описывают любовь к самому себе и некое хвастовство автора. Но погружаясь в глубину сюжета, читатель улавливает нечто очень важное и высокое. Каждая строчка «Громокипящего кубка» полна музыкальности и лирических ноток. Выступая перед зрителями, автор буквально напевал свои создания.

Читатель погружается в мир весеннего настроения, слышит «гимн жасминовым ночам». В состоянии любовного упоения происходит понимание красоты весенней природы и первозданности окружающего мира.

Вся работа разделена на четыре раздела, в каждом из которых мысли автора предстают в новых красках и образах.

Книга полна неповторимых идей и новаторства, чем заслужила признание и подлинную славу.

Источник:

www.allsoch.ru

Том 1

Электронная библиотека

Эта книга, как и все мое Творчество, посвящается мною Марии Волнянской, моей тринадцатой и, как Тринадцатая, последней.

Ты скажешь: ветреная Геба,

Кормя Зевесова орла,

Громокипящий кубок с неба,

Смеясь, на землю пролила.

Автопредисловие

Я — противник автопредисловий: мое дело — петь, дело критики и публики судить мое пение. Но мне хочется раз навсегда сказать, что я, очень строго по-своему, отношусь к своим стихам и печатаю только те поэзы, которые мною не уничтожены, т. е. жизненны. Работаю над стихом много, руководствуясь только интуицией; исправлять же старые стихи, сообразно с совершенствующимся все время вкусом, нахожу убийственным для них: ясно, в свое время они меня вполне удовлетворяли, если я тогда же их не сжег. Заменять же какое-либо неудачное, того периода, выражение «изыском сего дня» — неправильно: этим умерщвляется то, сокровенное, в чем зачастую нерв всей поэзы. Мертворожденное сжигается мною, а если живое иногда и не совсем прекрасно, — допускаю, даже уродливо, — я не могу его уничтожить: оно вызвано мною к жизни, оно мне мило, наконец, оно — мое!

Предисловие Федора Сологуба

Одно из сладчайших утешений жизни — поэзия свободная, легкий, радостный дар небес. Появление поэта радует, и когда возникает новый поэт, душа бывает взволнована, как взволнована бывает она приходом весны.

«Люблю грозу в начале мая!»

Люблю стихи Игоря Северянина. Пусть мне говорят, что в них то или другое неверно с правилами пиитики, раздражает и дразнит, — что мне до этого! Стихи могут быть лучше или хуже, но самое значительное то, чтобы они мне понравились. Я люблю их за их легкое, улыбчивое, вдохновенное происхождение. Люблю их потому, что они рождены в недрах дерзающей, пламенною волею упоенной души поэта. Он хочет, он дерзает не потому, что он поставил себе литературною задачею хотеть и дерзать, а только потому он хочет и дерзает, что хочет и дерзает. Воля к свободному творчеству составляет ненарочную и неотъемлемую стихию души его, и потому явление его — воистину нечаянная радость в серой мгле северного дня. Стихи его, такие капризные, легкие, сверкающие и звенящие, льются потому, что переполнен громокипящий кубок в легких руках нечаянно наклонившей его ветреной Гебы, небожителъницы смеющейся и щедрой. Засмотрелась на Зевесова орла, которого кормила, и льются из кубка вскипающие струи, и смеется резвая, беспечно слушая, как «весенний первый гром, как бы резвяся и играя, грохочет в небе голубом».

О, резвая! О, милая!

I. Сирень моей весны

Очам твоей души

Очам твоей души — молитвы и печали,

Моя болезнь, мой страх, плач совести моей,

И все, что здесь в конце, и все, что здесь в начале, —

Очам души твоей…

Очам души твоей — сиренью упоенье

И литургия — гимн жасминовым ночам;

Все — все, что дорого, что будит вдохновенье, —

Души твоей очам!

Твоей души очам — видений страшных клиры…

Казни меня! пытай! замучай! задуши! —

Но ты должна принять. И плач, и хохот лиры —

Очам твоей души.

Солнце и море

Море любит солнце, солнце любит море…

Волны заласкают ясное светило

И, любя, утопят, как мечту в амфоре;

А проснешься утром, — солнце засветило!

Солнце оправдает, солнце не осудит,

Любящее море вновь в него поверит…

Это вечно было, это вечно будет,

Только силы солнца море не измерит!

Весенний день

Дорогому К.М. Фофанову

Весенний день горяч и золот, —

Весь город солнцем ослеплен!

Я снова — я: я снова молод!

Я снова весел и влюблен!

Душа поет и рвется в поле.

Я всех чужих зову на «ты»…

Какой простор! какая воля!

Какие песни и цветы!

Скорей бы — в бричке по ухабам!

Скорей бы — в юные луга!

Смотреть в лицо румяным бабам!

Как друга, целовать врага!

Шумите, вешние дубравы!

Расти, трава! цвети, сирень!

Виновных нет: все люди правы

В такой благословенный день!

В грехе — забвенье

Ты — женщина, и этим ты права.

Вся радость — в прошлом, в таком далеком и безвозвратном,

А в настоящем — благополучье и безнадежность.

Устало сердце и смутно жаждет, в огне закатном,

Любви и страсти; — его пленяет неосторожность…

Устало сердце от узких рамок благополучья,

Оно в уныньи, оно в оковах, оно в томленьи…

Отчаясь резить, отчаясь верить, в немом безлучьи,

Оно трепещет такою скорбью, все в гипсе лени…

А жизнь чарует и соблазняет, и переменой

Всего уклада семейных будней влечет куда-то!

В смущеньи сердце: оно боится своей изменой

Благополучье свое нарушить в часы заката.

Ему подвластны и верность другу, и материнство,

Оно боится оставить близких, как жалких сирот…

Но одиноко его биенье, и нет единства…

А жизнь проходит, и склеп холодный, быть может, вырыт…

Источник:

rubook.org

Северянин и

Северянин и. - громокипящий кубок

(По творчеству Игоря Северянина)

Игорь Северянин (Игорь Васильевич Лотарев), поэт серебряного века русской поэзии, любил, по его собственному выражению, ошеломить публику самовосхвалением:

Я, гений Игорь - Северянин,

Своей победой упоен.

Эти строки, воспринятые вне контекста стихотворения и всей книги, во многом определили отношение широкого читателя к Игорю Северянину. Появился термин “северянинщина” как некий апогей самомнения и самовосхваления, что никогда не приветствовалось российским читателем.

“Мы знаем Северянина как самовлюбленного лирика, не разбирающегося в общественных проблемах, как искусного версификатора, сумевшего вложить в свои субъективистские “поэзы” большую напевность и легкость” - так характеризует поэта один из его друзей последнего периода жизни, эстонский исследователь В. Адаме. Но это, наверное, не может полностью характеризовать поэта, ибо, читая стихи Северянина, все время испытываешь ощущение чего-то важного, чего-то самобытного, о чем мы еще не знаем.

Моя двусмысленная слава

И недвусмысленный талант.

В этом чуть ироническом самопризнании Игоря Северянина - намеки на его поэтическую личность. “Недвусмысленный талант” - это не только хвастовство, но и действительное внутреннее ощущение, выраженное прямо и без обиняков: Северянин знал, что он талантлив, и не считал нужным притворяться. “Двусмысленная слава” - это тоже серьезно: это - ощущение изначальной противоречивости своей шумной поэтической известности. Кумир восторженной публики в предреволюционные годы, к 1980-1990-м годам он казался почти забыт. Наше читательское восприятие его “недвусмысленного таланта” тоже оказывается весьма своеобразным и “двусмысленным”:

Ананасы в шампанском!

Ананасы в шампанском!

Удивительно вкусно, искристо, остро!

Весь я в чем-то норвежском!

Весь я в чем-то испанском!

Вдохновляюсь порывно! и берусь за перо.

В группе девушек нервных, в остром обществе дамском

Я трагедию жизни претворю в грезо-фарс.

Странные стихи, а привяжутся, и их хочется повторять, перебирая звуки, как камушки во рту.

Это было у моря, где ажурная пена,

Где встречается редко городской экипаж.

Стихи Северянина музыкальны, отличаются большой напевностью и своеобразным лиризмом. Свои устные выступления он называл “поэзоконцертами” и, по словам современников, почти пел свои стихи. Поэт нередко прибегал к сочетанию “высокого” и “низкого” стиля. Характерно в этом плане стихотворение “Мороженое из сирени”:

Мороженое из сирени! Мороженое из сирени!

Полпорции десять копеек, четыре копейки буше.

Сударыни, судари, надо ль? - не дорого - можно без прений.

Поешь деликатного, площадь: придется товар по душе!

С юности Игорь Северянин стремился быть только поэтом - и никем другим. Он хотел достичь высшей поэтической славы - и стал “королем поэтов” (каковым был провозглашен в феврале 1918 года на вечере в Политехническом музее). И в тяжелые годы вынужденной эмиграции он мог оставаться только тем, кем был всю свою жизнь, - поэтом, умевшим претворять обыденные жизненные явления в откровение русского слова.

Мгновенья высокой красы!

Совсем незнакомый, чужой,

В одиннадцатом году,

Прислал мне “Ночные часы”.

Я надпись его приведу:

“Поэту с открытой душой”.

“Поэтом с открытой душой” назвал Игоря Северянина другой поэт - Александр Блок. Эта надпись на подаренной книге относится ко времени, когда Игорь Северянин еще только вступал на литературное поприще. Слова “поэт с открытой душой” очень точно определяют существо поэтического дарования Игоря Северянина, его необыденную для русской поэзии XX века личность, которая до конца не понята.

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ [можно без регистрации]

перед публикацией все комментарии рассматриваются модератором сайта - спам опубликован не будет

Хотите опубликовать свою статью или создать цикл из статей и лекций?

Это очень просто – нужна только регистрация на сайте.

Источник:

mirznanii.com

Северянин И. Громокипящий кубок Стихотворения в городе Нижний Новгород

В представленном интернет каталоге вы имеете возможность найти Северянин И. Громокипящий кубок Стихотворения по разумной цене, сравнить цены, а также найти прочие книги в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с свойствами, ценами и рецензиями товара. Доставка товара может производится в любой населённый пункт России, например: Нижний Новгород, Санкт-Петербург, Кемерово.